Стихотворения 1838–1850 гг.

Когда хоть луч один блеснет

Твоей вещественности дивной?

Земная ты… Но небеса

Творит сама твоя краса:

Ее вседвижущая сила

Свои ворочает светила;

Твоя взволнованная грудь

В себе хранит свой млечный путь;

И, соразмерив все движенья

покорных спутников своих,

Вокруг себя ты водишь их

По всем законам тяготенья.

Земная ты… Но небосклон

Единым солнцем озарен

И то лишь днем; – а в лоне ночи

Ты, к изумленью естества,

Едва откроешь ясны очи —

Сейчас воспламеняешь два,

И их сияньем превосходишь

Сиянье неба во сто крат,

И их с восхода на закат

В одно мгновенье переводишь.

Блажен, кто видит сих денниц

Любовью вспыхнувших, явленье

И их закатное томленье

Под шелком спущенных ресниц.

Когда ланиты пламенеют,

Уста дрожащие немеют,

И в дерзкой прихоти своей,

Лобзая розы и лилеи,

Текут на грудь, виясь вкруг шеи,

Струи рассыпанных кудрей

И кос распущенные змеи.

Тост

Чаши рдеют словно розы,

И в развал их вновь и вновь

Винограда брызжут слезы,

Нервный сок его и кровь.

Эти чаши днесь воздымем,

И склонив к устам края,

Влагу светлую приимем

В честь и славу бытия.

Общей жизни в честь и славу;

За ее всесветный трон

И всемирную державу —

Поглотим струю кроваву

До осушки в чашах дон!

Жизнь… Она средь прозы чинной

Увядала бы, как злак,

Как суха она, пустынна

Без поэзии: итак —

Сей фиал за муз прекрасных,

За богинь сих сладкогласных,

За возвышенных певцов —

сих изящного жрецов,

За присяжников искусства —

Вечных мучеников чувства,

Показавших на земле

Свет небес в юдольной мгле,

Бронзу в неге, мрамор в муках,

Ум в аккордах, сердце в звуках,

Бога в красках, мир в огне,

Жизнь и смерть на полотне.

Жизнь! Сияй! – Твой светоч – разум.

Да не меркнет над тобой

Свет сей, вставленный алмазом

В перстень вечности самой.

Венчан лавром или миртом,

Наподобие сих чаш

Будто налит череп наш

Соком дум и мысли спиртом!

Да от запада на юг.