На живую нитку

***

Мальчишка бросил камень в воду

и ждет – всплывет иль не всплывет.

Мальчишка победить природу

мечтая, лишь сигнала ждет.

Быть может, рано или поздно,

в начале осени, когда

так ясно небо и так звездно,

в ночи взойдет его звезда.

И осенит нас, слабых духом

и прибывающих в тоске,

и отзовется смутным слухом

в каком-то чудном далеке.

***

Дверь повернулась на петлях

так, словно в танце балерина

от края бездны в двух шагах,

еще безвестна и невинна.

С балкона открывался вид,

как в свете дня нам представлялось,

на город, парк, что был разбит

внизу,

сирень в жару металась.

Теперь на этом месте стыл

провал бездонный.

Купол звездный,

казалось, в пустоте парил,

как фокус-покус грандиозный.

Какой-то ловкий сукин сын,

добывши, скатерть самобранку

раскинул,

как лишь он один

умеет, застелил полянку.

***

Пока хирурги моют руки,

больной в неведомом краю

решил, не вынеся разлуки,

бежать на родину свою.

Но смуглолицая дикарка,

с которой делит ложе он,

его в ночи целует жарко.

Он спит и страшный видит сон.

Ему резекцию желудка

сейчас должны произвести.

И он лишается рассудка.

И холод чувствует в груди.

***

Как в точности устроен мир,

не знал китайский император,

но знает красный командир,

в чьем подчиненьи экскаватор.

В запале уверяет нас,

что он с бойцами докопался

до истины и в первый раз

со смыслом жизни разобрался.

Что никакого смысла нет,

когда бы мы об этом прежде

не знали точно с малых лет,

едва ль поверили невежде!

***

Самостоятельности не хватало мне.

Зависим был, хотел поспеть за модой,

о славе незаслуженной вполне

мечтал и тяготился несвободой.

Замыслил я свободу обрести,

как узник, стосковавшийся по воле,

и закричал: Родимый, отпусти! –

я Ангелу, что съел со мной пуд соли.

Но Ангел тот, что мой покой хранил

и отвечал за это перед Богом,

не внял моим мольбам, не отпустил.

Иначе говоря, уперся рогом.

***

Осенний лес желтеет сверху вниз.

Когда же он рассыплется вчистую,

как будто древний мозаичный фриз,

подумаю, что жизнь прошла впустую.

В унынье я впаду, как в забытье

впадает дева, ощутив угрозу

всей сущности божественной ее,

в саду мизинец уколов о розу.

***

Вода становится тяжелой.

Ее удельный вес растет.