Полное собрание сочинений. Том 5. Произведения 1856–1859 гг. Отъезжее поле

Въ присп?шной ставились два самовара. Въ д?вичьей шили, пряли и прислушивались, не позоветъ ли барыня, челов?къ 12

д?вушекъ. Одна из нихъ лежала на сундук? и плакала, другая см?ялась въ окно съ подошедшимъ молодымъ лакеемъ. Старушка Графиня, мать Графа, раскладывала въ своихъ покояхъ карты, у ней сид?ли три старушки. Сестра Графа, вдова, поила чаемъ въ своихъ покояхъ двухъ зашедшихъ съ кружками монаховъ. Въ отд?ленiи гостей челов?къ 8

были по своимъ комнатамъ, кто читалъ, кто игралъ въ карты.

На д?тской половин? Н?мецъ Гувернеръ ссорился съ Французомъ, a д?ти, внучки Графа отъ умершаго сына, докончивали заданный урокъ передъ чаемъ. Другой сынъ Графа, холостой, по?халъ кататься съ гувернанткой. Самъ Графъ Никита Андре[е]вичъ только проснулся посл? посл?об?деннаго отдыха и умывался водой со льдомъ.

[Второй отрывок.]

Кн[язь] Василiй Иларiонычь былъ сынъ вельможи и самъ занималъ очень, очень важное м?сто въ служб?; но три года тому назадъ онъ подалъ въ отставку и у?халъ въ деревню.

О немъ жал?ли, говорили, что и такъ мало людей въ Россiи, а чтожъ будетъ, когда вс? такъ будутъ во всемъ отчаяваться и все бросать. Другiе говорили, что онъ прекрасно сд?лалъ удалившись. – Онъ почувствовалъ, что м?сто это ему не по силамъ, – говорили они. – Этаго еще мало, что онъ честенъ и храбръ. Отчегожъ не сказать слово: онъ неспособенъ. Хотя и добрый и честный малый.  – Самые недоброжелательные люди какъ будто робко и неохотно бросали мал?йшую т?нь на этаго Кн[язя] Василiя Иларiоныча. Онъ былъ такъ богатъ, принадлежалъ къ такой знати, былъ такъ храбръ и, главное, такъ былъ простъ, ровенъ и безобиденъ, непритворенъ въ обращенiи, что осудить его было опасно. —

Впрочемъ говорили о немъ первое время; потомъ забыли. Забыло большинство петербургское, то общество, которое не только наслаждается и ум?етъ наслаждаться современнымъ усп?хомъ минуты, но которое эту только жизнь считаетъ достойной названiя жизни.

Въ числ? этихъ борящихся, торопящихся и усп?вающихъ людей Петербурга былъ одинъ челов?къ, который живо вспомнилъ о Василiи Иларiоныч?, пожал?лъ о немъ и захот?лъ спасти его изъ той тины[2 - В подлиннике: и съ той тины] деревенской жизни, въ которой съ каждымъ годомъ глубже и глубже утопалъ Василiй Иларiонычь.