Повесть о Симеоне суздальском князе

Высоко сокол летает, себе цаплю выбирает».

Невольно вздрогнул нищий.

– Пойдем, гость Некомат, если ты требуешь. От хлеба-соли не отказываются!

Они пошли в дом. Девушка, дочь Некомата, ушла в дом, увидя отца. В темноте взобрались Некомат и нищий на высокое крыльцо, в сени и комнату. Лампадка теплилась пред иконами в углу. Хозяин и гость его помолились и перекланялись. Некомат повесил на крючок свою шапку. Между тем приказчик Некомата, высокий, худощавый мужчина, вошел со свечою, поклонился, поставил свечу на стол и удалился опять с поклоном.

Нищий стоял у дверей. Прошло с минуту, пока Некомат молчал. Наконец он поднял руки над головою и громко сказал:

«Буди благословен тот день, когда я увидел опять сына души моей! Боярин Димитрий! – воскликнул он, – ты ли скрываешься от меня?»

Нищий молчал и стоял неподвижно.

«Боярин Димитрий! – продолжал Некомат, – ты не хочешь сказать мне ни одного слова?»

Тут нищий ступил вперед два шага, распрямился, переменил голос и мужественно и твердо отвечал Некомату:

– Если ты узнал меня, не буду скрываться, да и к чему скрываться мне? Если ты хочешь выдать меня князю Борису – выдавай, но прежде умру я, а не скажу ни тебе, ни ему ни одного слова!

Слезы потекли из глаз Некомата.

Он закрыл глаза рукою и дрожащим голосом сказал Димитрию:

«Неужели я не доказал тебе прежде, боярин, как любил я тебя и доброго князя нашего Симеона? Не ты ли просил у меня благословения на брак с моей дочерью? Не я ли прежде обнимал тебя, как сына? Что ты не отстал от нашего князя, что прошло года два, как мы не виделись с тобой – так я и забуду тебя?»

– Полно, Некомат, – отвечал Димитрий, – я не шутить пришел к тебе, и меня не обольстишь сказками.

Душа твоя по золоту ходит: было счастье, и ты был друг мне; прошло оно, и ты друг Румянца и князя Бориса.

«Не думал я на старости лет услышать от тебя такое горькое слово! Где же и когда я сотворил зло тебе и твоему князю? Если я не говорю вслух, как Замятня вздорливый, что князь Борис неправедно сел на столе Нижегородском, если я не кричу, что он безбожно отнял Суздальское княжество у своих племянников – боярин Димитрий! я отец: много гниет в тайниках молодцов за то, что громко поговаривали! Подумай – я узнал тебя; не в моей ли было воле указать на тебя князю и сказать: Вот любимый боярин Симеона – возьми его, князь!»

– Некомат! я не могу оскорбить тебя укорою за прежнюю жизнь.

Ты всегда был сребролюбив, но никогда не слыхал я, что злое дело легло на твою душу.