Последняя загадка Эдипа

Один из юных гостей посылал своего старшего сотрапезника в Тартарары, и густой запах винных паров кружил головы более, нежели содержимое выпитых амфор.

Юный Хрисипп старался скрыть свое недовольство за маской безразличия. Он пел по приказу отяжелевшего и отупевшего от чрезмерностей родителя, но пел для себя, не видя и не желая видеть присутствующих.

Впрочем, вряд ли они могли услышать его песни, ибо, одурманенные плодами трудов Дионисия и благовониями, которыми окуривали рабы помещение, либо дремали на ложах, либо упрямо спорили между собой с полусомкнутыми веждами.

К середине ночи Лай очнулся от тяжёлого полусна и его, покрасневшие красивые глаза, остановились на Хрисиппе. Он довольно ухмыльнулся и, подойдя, взял лиру из рук юноши.

–Хочешь я спою тебе? Хотя я давно не пел и не играл. Все же я спою тебе о моих родных Фивах.

Неверной рукой Лай тронул струны. Голос его звучал хрипловато, но чувствовалось, когда-то он был неплохим исполнителем.

Он пел, забыв обо всем, глядя неподвижными расширенными зрачками в глаза Хрисиппу и видел он в этих глазах Фивы, свой роскошный дворец,.

. Но вот слёзы непрошено навернулись на глаза и Лай почувствовал такую безысходную тоску, в груди так защемило, что он внезапно остановился. Песнь оборвалась на полуслове, на полузвуке и он прошептал «Хрисипп. У меня нет сына, нет дочери. Будь моим.»

Однако шептал Лай только губами, беззвучно. Юноша не понял сказанного.Он лишь почуял, что вкусивший излишеств в жизни и во дворце Пелопа гость, страждет, преисполнен грусти и нежности.

–Давай совершим возлияние Зевсу, – тихо предложил Лай. Предугадав благородный порыв юноши тактично отказаться, он предупредил его отказ словами:

–Я знаю – ты честный и чистый юноша, однако, кубок вина не повредит ни твоей чести, ни твоей праведности.

Он сам наполнил кубки. Хрисипп в смущении потупил взор.

А тем временем в обожжённом мозгу гостя рождался план. Он решил попытать счастия и, обольстив юношу речами и не без помощи янтарного вина, уговорить его отправиться с ним, погостить в Фивы.

А там уже Лай позаботится о том, чтобы Хрисипп не смог вернуться на Пелопоннес.

До отъезда на рассвете, оставалось не так уж и долго. Лай с Хрисиппом за всё это время не сомкнули век. А едва Эос посеребрила небосвод, Лай, снаряженный ещё с вечера подарками Пелопа, в сопровождении Хрисиппа (правда сына хозяина вели под руки рабы фиванца), вышел из дворца Пелопа.