Стихотворения

О мрачна смерть! – ты здесь, конечно, пребываешь;

Ты здесь ни солнечных красот не созерцаешь;

Ни шлет сюда луна серебряный свой свет,

Когда торжественно исходит меж планет;

Скажи – всегда ль ты к нам летишь средь тучи темной,

Как, быстро вырвавшись из храмины подземной,

Распростираешь в твердь селитряны крыле

И, косу прековав в перун еще в земле,

Удары гибельны с ужасным ревом мещешь

И светом роковым над дольним миром блещешь?

Всегда ли ты ревешь в чугунную гортань

И там, где возгорит на ратном поле брань,

Рыгаешь в голубом дыму свинец свистящий

И рыцарско дробишь чело сквозь шлем блестящий?

Всегда ли ты спешишь кинжал очам явить,

На коем черна кровь кипящая курится?

Нет, не всегда в твоей руке металл тот зрится,

Которым ты стрижешь столь явно смертных нить.

Богиня! – пагубен твой смертным вид кровавый,

Но пагубней еще им образ твой лукавый,

Когда, переменив на нежны ласки гнев

И тонко полотно батавское надев,

Лежишь в пуховике, опрысканном духами,

И манишь щеголя волшебными руками;

Или сиреною исшедши из зыбей

Для уловления со златом кораблей,

Ты испускаешь глас, что в звуке сколь прекрасен,

Столь внемлющим его смертелен и опасен;

Иль, умащенные когда власы имев,

Одежду, сшитую на нову стать, надев,

Взяв в руку трость и пук цветов приткнувши к груди,

Спешишь, где с нимфами распутны пляшут люди,

Где в купле красота, где уст и взоров студ,

Где Вакха рдяного эроты в хор влекут;

Здесь, смерть! – здесь ужас твой меж миртов хитро скрылся;

Увы! – любовный вздох во смертный претворился –

Во слезы пук цветов, – в кравую косу трость, –

На кости сохнет плоть, – иссунулася кость! –

Цветы и порошки зловонной стали гнилью,

Одежда вретищем, а нежно тело пылью.

    <1789>

Баллада

Могила Овидия, славного любимца муз

Овидий! ты несправедливо желаешь включить бича своего в лик небожителей; заточение твое научает нас, достоин ли он всесожжений за свою великую неправоту? Без существенной вины отщетив тебя от отечества, он еще старался прикрыть свою месть, и небо допустило ему соделать тебя несчастным за ту единую слабость, что ты безмерно ублажал его.