Стихотворения

Ужли твой взор пренебрежет

Толико дань сию священну,

Чтоб персть твою почтить бесценну?

Назон

«Я несчастлив!» – ты мыслишь тщетно,

Где тот, что столько крови пил,

Пред кем мой взор лишь неприметно

Без умышленья преступил?

Увы! почто мой взор стремился?

О, если б он тогда ж закрылся!

Так; век ваш мудро обличает,

Что мстителя Назон сего

В число полубогов включает,

Кумиром милым чтя его,

И им же изгнан сам навеки;

Так, – правильны веков упреки!

Что ж сам обрел, потом он боле,

Прогнав меня до сих брегов?

Чистейшу ль совесть на престоле?

Благословенье ли веков?

В венце он так же заточился,

Как я в чужих песках укрылся.

Иулий, страшный бич вселенной,

Лишь пал; он, как преемник, вздул

Опять перун тот усыпленный,

Что дух ревнивый окунул

В струи бича племен кровавы,

Чтоб обновить иной род славы.

Крутится кровь мужей реками;

Вдали патриции дрожат;

Дух Рима дрогнет меж стенами;

По стогнам головы лежат;

А чрез сии стези кровавы

Достиг он трона страшной славы.

Тогда вселенная искала,

Чтоб он был вечно погребен,

И грозный час тот проклинала,

Когда на свет он был рожден;

Но лишь схватил он скиптр железный,

Иное возопил мир слезный.

И правда, – он переродился;

Тогда счастливый мир хотел,

Чтоб Август вечно утвердился,

Чтоб Август смерти не имел;

Из тигра агнец был в то время;

А сим – сдержал блестяще бремя.

Таков был Цезарь; что ж Октавий,

Который поглотил весь свет?

Его ест тот же червь и мравий,

Что и на мне теперь ползет;

Его лишь точит в мавзолее,

Меня под дерном, – что лютее?

Там спорник Зевса цепенеет;

Его перун между костей

Покрытый плесенью немеет

И не блеснет опять с зарей.

Не плачь, певец Эонов поздных!

Прешла времен сих буря грозных.

Престол Октавия ужасный

Ничто – повапленный лишь гроб,

Где вызывает галл опасный

Из странных Брута – род утроб.

Но смертный в силе блещет тщетно:

Ночь всех равняет неприметно.

Не плачь, певец Эонов поздных!

Среди небесных я долин

Не зрю ни властных взоров грозных,

Ни от любимцев ложных вин,

Ниже зависимости студной

От их улыбки обоюдной.

Не плачь! пусть воин соплеменный,

Пусть росс Назонов топчет прах,

Срацинской кровью омовенный

Но дух мой – юн на небесах…

Так призрак томный рек, – и скрылся,

Лишь лист тополовый забился.