В СССР я повидал все

Я – вор! Но в следующий момент для меня наступило облегчение. Орех, опасаясь, что у него найдут материалы для «дымовушек», выскочил из толпы и побежал в лес. Безусловно, все подозрения в краже ножа пали на него. Обыск отменили. Я вышел из толпы и, стараясь быть незамеченным, подальше выбросил тот нож.

На другой день в школе началось расследование того инцидента. Все учителя требовали от Ореха признания в краже. Со слезами на глазах он отчаянно повторял:

– Я не крал нож. Не крал.

Одна из учительниц спросила:

– А почему ты тогда побежал?

Орех ответил:

– У меня была пылающая пленка.

Я боялся, что у меня ее найдут.

Наша учительница спросила:

– А кто же тогда украл нож?

Орех, опустив голову, промолчал. Учительница настаивала:

– Может быть кто-то другой украл нож? Скажи.

Орех молчал.

И вдруг учительница, подойдя ко мне, подняла меня с места. Я встал, дрожа от страха за то, что меня сейчас разоблачат. Учительница спросила меня:

– Ты украл нож?

Дрожа и заикаясь, я ответил:

– Не-ет… Хотя … я был там … рядом…

По тому, как я себя вел, уже было видно, что именно я украл нож.

Но в следующий момент учительница подняла другого мальчика и задала ему тот же вопрос:

– Ты украл нож?

Мальчик ответил отрицательно. Учительница еще долго поднимала мальчиков нашего класса с одним и тем же вопросом: «Ты украл?» Все, конечно, отрицали свою причастность к краже. А я сидел и страшно переживал все происходящее вокруг. Нож украл я, а за меня теперь страдал мой хороший друг. Я яростно клялся себе в том, что больше никогда в своей жизни не буду воровать.

В конце концов учителя решили обратиться за помощью к отцу Водолаза, который был начальником милиции. Милиция располагалась рядом со школой. Вскоре пришел отец Водолаза и забрал несчастного Ореха в милицию.

На другой день нам объявили, что в милиции Орех раскололся и признался в краже. Он заявил, что спрятал украденный нож в пленку и выбежал тогда из толпы, чтобы все это выбросить.

В классе присутствовал отец Ореха – несчастный мужчина, сына которого обвиняли в таком позорном проступке.

Отца обязали купить потерпевшему новый нож. Это требование было выполнено, и о том случае вскоре забыли. Но мне этот случай запомнился на всю жизнь. Каждый раз, когда я его вспоминаю, меня мучат страшные угрызения совести. Тайну этого происшествия я хранил долгое время, и только теперь, когда почти все участники того события ушли из жизни, я решил рассказать об этом на страницах своей книги.