Всё, что я знаю о любви

Освоил навык неторопливой ходьбы, разговоров вполголоса, привык никуда не спешить, вкусно и с удовольствием есть, много спать. Однажды, сходив на экскурсию в мечеть Джума-хан-Джами, неожиданно для себя проникся нежной привязанностью к строгому аскетичному пространству, намоленному до дыры в небе, заложенному ханом Девлетом почти пятьсот лет назад. Приходил, подолгу сидел один в тишине. Возможно, знай хоть одну молитву, молился бы, хотя, наверное, нет, скорее б вопрошал: «Что сделать для тебя, Господь? Деньги есть».

В Поповку приехали за три дня до начала фестиваля. Заняли небольшой домик на берегу моря, недалеко от территории Республики, с балконом на втором этаже и уютной террасой во дворе. Со стороны пляжа забора не наблюдалось – видимо, песок диктовал свои правила безопасности или строительства сооружений, не важно, мне это особенно понравилось. Все еще находясь под впечатлением евпаторийской мечети, я легко впал в образ одинокого рыбака, что вечерами сидит в продавленном кресле, вглядываясь в сиреневую дымку на горизонте, засыпая под шелест волн.

День приезда плюс следующий день сидел на балконе, курил одну-за-одной, пил кофе, к вечеру меняя его на виски, что-то ел, не чувствуя вкуса, спал один, в томительном ожидании: когда же воскреснет настроение главнокомандующего странствующего балагана? Спутники, казалось, пропитались сиропом моей меланхолии. Мужчины целыми днями лениво играли в шахматы, девочки с раннего утра выползали на пляж, чтоб вернуться к обеду, смыть с себя соль, часок поспать, отдохнуть от отдыха, и снова вернуться на берег, в ласковые объятия заходящего Солнца.

Утром третьего дня, привычно заняв место на балконе, закурив первую сигарету, отчетливо понял: довольно хандры! Пора начинать веселье. Вовочка тотчас сбегал в ближайший магазин за шампанским. Через пару часов хозяин театра, Карабас-Барабас, сиял как новенький, командовал парадом, проверяя готовность артистов к выступлению.

В день открытия с полудня тусили на фестивальном пляже, бродили вдоль берега, купались, томились в предвкушении ночи, наблюдая, как раскаленный огненный шар, еле-еле ворочаясь, ползет к горизонту.