Зюзинский Амаркорд

Чтобы люди имели возможность через нее как-то перебраться, в нескольких местах были сооружены «переходы» – шаткие металлические мостки, быстро покрывшиеся густой ржавчиной.

Не знаю, как обстояло у планировщиков этой великой градостроительной затеи с эстетикой, но пустить в городе по поверхности огромную пованивающую канализационную трубу протяженностью несколько километров, было, конечно, сильной идеей. Труба была воистину циклопическим сооружением, завораживающим наше детское воображение. Она эдакой Китайской Стеной возвышалась посреди пустыря, там-сям засаженного редкими низкорослыми деревцами и чахлым кустарником (может быть, даже специально и не засаживали, а само из подхваченных ветром и оброненных птицами семян как-то выросло).

Этот пустырь с трубой стал местом постоянных детских прогулок, детских игр (перелезать через трубу, носиться по ее скользкой поверхности, играть в «царя горы», сталкивая друг друга с трубы вниз) и даже детского флирта. Девочкам-семиклассницам вполне можно было так нон-шалантно предложить: «А пойдем-ка к трубе прогуляемся».

Это к канализационной-то. Романтично однако.

Трубу забрали под землю только в конце 90-х. А теперь этот пустырь после нескольких косметических доводок назван не более и не менее, как … «Парк Зюзино». Я видел его нынешние фотки в интернете. Некоторые из них, надо признать, довольно миленькие. Деревья, как и собачки, имеют свойство подрастать. Не Версаль конечно, но, как говорится, nobodyisperfect.

Досуговые паттерны

Основным видом советского детского досуга было «пойти погулять», что, как правило, означало относительно бесцельное многочасовое шатание по микрорайону. Но «гуляние» распадалась и на отдельные виды времяпрепровождений. Вот, некоторые из них, которые наиболее рельефно всплывают в моей памяти.

Наблюдать за голубятнями и голубятниками: Голубятничество было страстью, скорее, послевоенного, а не нашего поколения. В 70-х голубятни держали обычно не пацаны, а сурового вида мужики.

Для нас же, пацанов, голубятни, возвышавшиеся посреди дворов пятиэтажек и на пустырях, были чем-то вроде капищ какой-то древней непонятной религии. Интриговало, зачем воздвигались эти массивные железные башни для обихаживания, по сути, помоечных птиц – эдаких городских крылатых крыс. Но суровые мужики-голубятники нас гоняли, переживая за покой своих воркующих и непрерывно гадящих питомцев, что только подогревало интригу.