Сначала была война

Над входом был деревянный козырёк, а к нему прикреплена фанерная табличка с надписью «Железнодорожное отделение милиции №1».

В кабинете, куда привели Ромку, стоял огромный письменный стол и несколько стульев. Справа от стола стоял книжный шкаф, но вместо книг в нём были какие-то папки, стопка бумаг и несколько толстых тетрадей. За столом сидела молодая «милиционерша». Это Ромка её так про себя назвал – милиционершей.

– Товарищ инспектор, – обратился к ней пожилой милиционер, – вот, привели с базара парнишку.

– В колонию его надо определить, – проворчал высокий милиционер.

– Виктор, ну что ты, никак не возьмёшь себя в руки? – сказала ему «товарищ инспектор». – Нельзя же срываться на каждого ребёнка. Николай Афанасьевич, идите и подождите с Виктором у себя. Я позвоню, когда всё будет готово.

– Правда, Вить, пойдём, – сказал пожилой милиционер. И успокойся.

– Ладно, идёмте, – ответил высокий и вышел вместе с пожилым.

В отличие от милиционера Виктора, «товарищ инспектор» разговаривала с Ромкой спокойно, не кричала, не обзывала.

– Ну? И откуда же ты такой взялся?

– С улицы, – ответил Ромка. А что ещё он мог сказать? Не говорить же, что сбежал из госпиталя.

– Это понятно, что с улицы, – сказала «товарищ инспектор. – Живёшь-то где?

– На улице и живу.

– Так, ясно. Скажи тогда: родители или ещё кто-нибудь из родственников у тебя есть?

– Нет у меня никого.

– А как тебя звать?

– Ромка.

– Не Ромка, а Роман, – поправила «товарищ инспектор». – Надо называть полное имя. Ну а фамилия?

– Гусев.

«Товарищ инспектор» что-то записала в большущую толстую тетрадь.

– Как звали отца, помнишь? Или маму?

– Так бы и спросили – про отчество. Васильевич я. А маму звали Лидой.

Как только Ромка подумал о папе с мамой, его глаза сразу намокли от слёз. «Товарищ инспектор» это заметила, и говорит:

– Ну ладно, Рома, прости, что спросила. Просто нам нужна как можно более полная информация.

– Куда мне бежать-то? И зачем?

– Вот и хорошо. Договорились, значит. Скажи, только: ты в городе жил до войны?

– В городе. Только не в этом. Мы с мамой и папой приехали из Горького к знакомым в Минск, а тут как раз война началась. Мы хотели уехать в Горький, а добраться сумели только сюда, а тут уже немцы.