Сонеты Шекспира

В «Сонетах» существительное “waste” (и такой же глагол) употребляется широко, в значениях «утрата», «погибель», «разруха», «порча» и т. п., особенно в связи с разрушительным действием Времени.

5 drowne an eye – утопить глаза. Перифраз, означающий «плакать», «лить слезы».

vn-vfd to flow = unused to flow – Развитие предшествующего перифраза: «(глаза) непривычные к слезам».

6 hid in deaths dateles night – (оплакиваю друзей) скрытых в вечной ночи смерти. Традиционное уподобление смерти наступлению ночи здесь получает развитие в том, что эта ночь скрыла от поэта его друзей.

При этом сам выбор глагола – «скрыты» – оставляет надежду на то, что для того, кто их любит, друзья не совсем потеряны (см. сонет 31).

7 loues long fince canceld woe – давно миновавшие (изжитые) печали любви. Это можно понять как муки былой несчастной любви или как боль утраты дюбимых.

8 mone th’expence of many a vannifht fight – оплакиваю утрату многого, что (навсегда) исчезло с глаз

9 greeue at greeuances fore-gon – горюю о прежних горестях.

Полиптотон служит эмоциональному усилению картины переживаний поэта.

10–11 …tell ore/The fad account of fore-bemoned mone – повторяю печальный счет оплаканных прежде страданий

12 Эта и предыдущая строки возвращают читателя к образу «судебного заседания», где «истец» – автор пункт за пунктом перечисляет свои жалобы на судьбу.

13 the while – в это время

14 All loffes are reftord – все убытки возмещены. Это выражение, заимствованное из деловой, юридической лексики, дополняет «судебную» метафору сонета; его официальность должна подчеркнуть, что у «истца», несмотря на все утраты, нет претензий к судьбе, поскольку у него есть его возлюбленный Друг.

13–14 В сонете 30, как и в ряде других, заключительное двустишье опровергает по смыслу и тону все предыдущее. Стилистическая задача, которая при этом решается, понятна: контраст должен усилить, эмоционально обогатить содержащееся в концовке утверждение. Однако нетрудно заметить, что две заключительные мажорные строчки не в состоянии уравновесить предыдущие двенадцать, наполненные прочувствованными и искренними жалобами.

От этого концовка звучит неубедительно – скорее звонкой декларацией, данью любовной риторике, чем выражением подлинного чувства. Именно такая неоднозначность, внутренняя противоречивость, отражающая противоречивость самих человеческих чувств, в значительной степени составляет художественную ценность «Сонетов».