Две столицы России. Сборник эссе и рассказов

– Как это? – спросила сама себя Марковна и огляделась, ожидая увидеть суку, но вокруг никого не было, только каркала невдалеке ворона. Марковна пожала плечами да и пошла своей дорогой. Она шла, рассеянно слушая жалкий писк щенка, и неожиданно представила себе, что бы сказал на это Митя. Щенка он, конечно, непременно подобрал бы – как же такому собачнику было пройти мимо? Но она шла именно мимо и тут же представила лицо своего Мити. Да так ясно, что аж остановилась. И будто бы сказал ей Митя так: «Что ж ты, мать, неужто этакое дитя оставишь, мимо пройдешь?» И смотрит с хитрым прищуром, будто на самом деле всё это, а не в воображении Марковны.

– Да куда ж мне его? Что я с ним делать буду? По собакам у нас всегда ты был старшой, а я что?

И будто бы отвечает ей Митя: «А теперь ты за нас обоих будешь, мать».

Вздохнула Марковна, но назад повернула. Отыскала щенка, взяла на руки да и понесла домой. Щенок тыкался мордой в ее кофту, на что она сердито отвечала:

– Нету у меня титек, не твоя я мать.

Дома Марковна положила старое шерстяное одеяло на то место, которое всегда было собачьим, в кухне, сбоку от холодильника. Из холодильника же достала пакет с молоком, погрела в ковшике на плите, попробовала пальцем. Да и хватилась: как же будет лакать молоко этот сосунок? Ведь ему едва ли месяц минул.

Налила молоко в блюдце, поставила перед щенком.

– Пей, подкидыш!

Щенок намочил морду, но лакать не стал – не умел. Марковна оставила его и пошла в чуланчик, искать бутылку.

Лизу она вскормила без всех этих ненужностей. Молоко у нее было своё, так и выкормила. Однако она помнила, что как-то Лиза приехала в родительский дом погостить со своим первенцем, Андрейкой и бутылочку с соской с собой прихватила. Да и оставила потом, забыла. Так что искать было чего.

Когда Марковна вернулась с находкой в кухню, щенок спал возле пустого блюдца.

– Ишь ты, оглоед, – проворчала Марковна и унесла бутылочку с соской обратно.

Вечером щенок сделал лужицу в прихожей.

– Только этого мне не хватало, – Марковна разыскала тряпку, стала прибирать. Недовольство росло. Щенок был ей ни к чему. Управившись с лужей, она отправилась к Паше.