Хромая судьба

Он рассеянно, даже не глядя на меня, объяснил, что Мартинсон, скорее всего, у себя в нужнике, это на третьем этаже сразу за скелетами направо, а номер нужника – тридцать семь.

Никаких скелетов я на третьем этаже не обнаружил, не знаю, что имел в виду молодой человек с образной речью, а нужник номер тридцать семь оказался большой, очень светлой комнатой. Было там множество стекла и мигающих огоньков, на экранах, как и положено, змеились зеленоватые кривые, пахло искусственной жизнью и разумными машинами, а посередине комнаты, спиной ко мне, сидел какой-то человек и громко разговаривал по телефону.

– Брось! – гремел он. – Какой закон? Напирай плотней! Оставь! При чем здесь Ломоносов – Лавуазье? Главное, напирай плотней!

Потом он бросил трубку, повернулся ко мне и рявкнул:

– В местком, в местком!

Я сказал, что мне нужен Иван Давыдович. Он налился кровью. Был он огромен, плечист, с могучей шеей и с всклокоченной пегой шевелюрой.

– Я сказал – в местком! – гаркнул он. – С трех до пяти! А здесь у нас разговора не будет, вам ясно?

– Я от Кости Кудинова, – произнес я.

Он как бы споткнулся.

– От Кости? А в чем дело?

Я рассказал. Пока я рассказывал, он встал, обошел меня и плотно закрыл дверь.

– А вы, собственно, кто такой? – спросил он. Краска ушла с его лица, и теперь он был скорее бледен. В глаза он мне не смотрел.

– Я его сосед.

– Это я понял, – сказал он нетерпеливо. – Кто вы такой, вот что я спрашиваю…

Я представился.

– Мне это имя ничего не говорит, – объявил он и уставился мне в переносицу.

Я разозлился. Черт подери! Опять меня заставляют оправдываться!

– А мне ваше имя тоже, между прочим, ничего не говорит, – сказал я. – Однако вот я через всю Москву к вам перся…

– Документ у вас есть какой-нибудь? – прервал он меня. – Хоть что-нибудь…

Документов у меня не было. Не ношу. Он подумал.

– Ладно, я сам этим займусь. В какой, вы говорите, он больнице?

Я повторил.

– Чтоб его там… – пробормотал он. – Действительно, другой конец Москвы… Ну, ладно, идите. Я займусь.

Внутренне клокоча, я повернулся, чтобы идти, и уже взялся за дверную ручку, как он вдруг спохватился.

– Па-азвольте! – пророкотал он. – А как же вы сюда попали? Без пропуска! У вас даже документов нет!

– А через дыру! – сказал я ядовито.

– Через какую дыру?

– А в заборе! – сказал я мстительно и вышел. Весь в белом.