Поступок

Севастьянов с трудом поднялся на ноги, голова трещала, как после страшного похмелья. Он огляделся по сторонам и насчитал на полу семь человек. Среди них, оперевшись на деревянную опору шатра сидел Григорич. Его рубашка была мокрой от крови в области живота. В шаге от него валялся зачинщик драки со сломанной шеей.

– Лёха, беги отсюда, всё на тебя повесят, – с хрипом произнес он. – Извини, что я тебя в это втянул. Я, как военный человек, пусть и бывший, не мог смотреть, как избивают женщину… Беги, мне уже не помочь.

Кровь темная, моего замкомзвода так же убило, только осколком, а не пером. Дай сигарету на прощание и беги скорей, пережди на свалке пока всё уляжется, а потом иди в Свято-Троицкий монастырь, там отец Тихон, он бывший военный, моряк, скажи что от меня, он тебя примет.

Севастьянов что было сил побежал в сторону от проклятого шатра, на входе перешагнув еще через одного жмурика из числа нападавших. Отбежав от места метров на триста он обернулся и увидел красную точку от огонька, там где сидел Григорич.

Еще секунду и огонек погас, шатер утонул в темноте.

***

Алексей короткими перебежками удалялся от места побоища. Под утро он добрался до сквера на другом конце города и устроил себе лежанку в кустах. Он упал на постеленные картонки как подкошенный. Состояние шока, которое позволило ему без устали скрываться всю ночь, улетучилось, вмести с ним ушли и силы.

– Это были криминальные разборки, передел рынка или района, – Алексей услышал женский старческий голос. – Говорят никто не выжил…

Севастьянов открыл глаза и с удивлением понял, что проспал весь день.

– А я слышала, что всё началось из-за бабы, мужики её не поделили и порезали друг друга, – отозвалась вторая собеседница.

Наш герой понял, что сарафанное радио разнесло новость о случившемся по всему городу, а СМИ и далеко за его пределы. Нужно было залечь на дно. Дождавшись темноты Алексей отправился на поиски укромного места. Таким оказался задний двор хлебозавода. Там была организована площадка для выгрузки возврата хлеба из торговых сетей.

Каждый вечер туда приезжали десятки машин и складировали остатки. Хлеб никто не трогал, пока не выгрузились все. Севастьянов набрел на площадку случайно, просто пошёл на пленительный запах выпечки и увидел сей оазис.

Времени между разгрузкой машин хватало на то, чтобы набрать несколько буханок хлеба и скрыться в темноте. Недалеко от хлебозавода стоял сгоревший дом, в котором Алексей соорудил себе шалаш.