Третья сила

В васильках и душице,

В иван-чае пушистом

Есть небес красота.

Луговые, простые,

Не боюсь я простынуть,

Растянувшись в траве.

И звенит колокольчик,

Всё синее и звонче —

Детства добрый привет.

Хризантемы и розы

Любят гордые позы

В самых первых ролях.

Мне милее ромашки,

Да и сам я – букашка

В необъятных полях.

Наслаждаюсь неспешно

Каждым листиком вешним,

Каждой каплей росы…

А склюёт коли птица —

Мне сейчас же приснится

Неба звонкая синь…

За час до рассвета

Так хочется бродить по сонным улицам

И разгонять туман на небе палками,

Чтоб посмотреть на шпиль, там, где целуются

Корабль с луною: эх, не видно – жалко мне.

В саду Никольском разгулялись ясени,

В обнимку с ними ходят липы стройные,

Мечтают о возвышенном, ну ясно же,

Что разговоры их благопристойные.

Эх, ноченька, что ты со мною сделала,

Ночь питерская, светлая и странная:

Куда ни посмотрю – там запредельное,

Да и сама ты нынче так желанна мне!

Мосты, влюбившись утром, снова сходятся,

Атланты на Дворцовой не сутулятся:

Ведь ночью белой сладостна бессонница,

Туманом, как духами, дышат улицы.

«От Петербурга к Ленинграду…»

* * *

От Петербурга к Ленинграду,

Где с небом речь ведёт Нева,

Где чаек крик – моя отрада,

Весь день брожу по островам,

По строгим, как стрела, проспектам,

По выгнутым, как лук, мостам

И город мой, как мудрый лектор,

Знакомит с прошлым – не отдам

Судьбой дарованное место

В партере гулких мостовых,

Где ежедневно слышу вести

Ветров суровых от Невы,

Неугомонный зов волны,

И шёпот гордой старины.

Таинственный лес

Вместо серых хрущёвок, взглянув из окна,

Он увидел таинственный сказочный лес,

Лишь рванулся за дверь – и сошла пелена,

Весь волшебный пейзаж за секунду исчез.

А на следующий день лес явился опять,

И он прыгнул в окно, благо первый этаж,

Но успел лишь заметить, как листья летят,

И деревья мерцают, как будто мираж.

Лишь мгновение слушал, как пел соловей,

Как томительно страстно мотив выводил,

И отчётливо понял: жалей не жалей,

В новый мир не попасть в старом круге светил.

И зажил прежней жизнью, но вечно искал

За изнанкой обыденной серой канвы

Ту прозрачность, тот ласковый тёплый накал

Изумрудной, с прожилками солнца, листвы.