Главный герой 2

Хромой вытянулся в полный рост и принялся бить чечётку прямо на перилах. Бова осел на скамейку и сглотнул. Хромой спрыгнул и влез в окно. Раздались робкие аплодисменты. Хромой поклонился, состроил управляющему гримасу: «Прошу прощения!» и плюхнулся за стол.

– А чего тебе полиция не угодила? – фамильярно скривился Хромой, придвинул к себе блюдо с креветками и крикнул в зал: – Человек! Ещё креветок и пива Краковскому!

Бова промокнул шею салфеткой.

– Лишние вопросы-то мне зачем. – Он кашлянул, прогоняя нервную сиплость.

– А что, к тебе много вопросов? – Хромой чавкал, наслаждаясь хрустом креветок. – Чего-то мутишь тёмное?

– Да какое тёмное! – Бова упёрся кулаком в стол. – Рапсом я занимаюсь. Масло, корма, топливо, шрот. «Рапсодия» у меня фирма. Может, слышал?

– Бизнесмен – это гуд! – Хромой отпил пива из новой кружки, рыгнул и закинулся сырным шариком. – И что ж у тебя про масло спрашивают?

– Не про масло… Бывает, спрашивают, не растёт ли чего ещё на полях? Да что это ты, Павлик, опять так переменился? И что за цирк? – Бова показал рукой на окно.

«Такая удача не приходит дважды, надо многое успеть, пока действие мимидоса не закончилось», – сообразил Хромой и гаркнул:

– Человек!

– Хватит! – Бова жестом остановил бегущего к ним официанта. – На вот! – Краковский поставил свою кружку Павлу под нос.

Хромой вытер ладони об джинсы и пересел на сторону Бовы. Тот слегка отстранился и недоверчиво следил за Павлом.

– Бова, дорогой, – доверительно наклонился к нему Хромой, – если кто-нибудь узнает, меня засекретят, и я сгину в подвалах оборонки.

Слушая свой пьяный голос, Хромой пожалел себя и всхлипнул.

– Старик, да ладно, не надо, не рассказывай… – Бова молитвенно сложил ладони.

– Нет, ты послушай! – воодушевился Хромой. – Я работал в институте тонких энергий ещё с универа. ИТЭ, знаешь, при академии наук. – Бова явно не знал, но кивнул утвердительно.

Бова кликнул официанта:

– Водки, будьте добры! И форель с картошкой несите!

– А мне панна-котту на десерт! – Хромой махнул рукой и снова навис над Бовой. – Короче, Краковский! Если эти примочки, – он оголил краешек мимидоса, – попадут к военным, никакого веселья не будет. Будет скука, а потом война.