Рок-детки: Экспресс метод взросления

Хорошо хоть здесь, в полутьме, этого никто не заметил.

– Эй, Осипова, чего стоишь, как неродная? Подходи поближе, посекретничаем, – Катя прикончила свою банку двумя секундами позднее Оли и теперь смотрела на Милку слегка окосевшим взглядом.

Света аккуратно приблизилась к девчонкам на пару коротких шажков. Её длинная чёлка падала на глаза, закрывая обзор, но поправить её у Милки не хватало сил, ведь для этого нужно было поднять скованную страхом руку.

– Ну, рассказывай, чем ты там занимаешься в своей тусовке? – нарочито безразлично, но с плохо скрываемым любопытством спросила Катя, а её подруги мерзко прыснули от смеха.

– В какой… тусовке? – пересохший язык с трудом повернулся, и голос Милки получился хриплым.

– Ой, нечего тут дуру включать, вся школа знает, что ты стала тусоваться с местными готами-идиотами, вонючими панками и смазливыми эмо. Хотя, чего удивляться – ты всегда была замухрышкой, вот и связалась с бандой нарков и алкашей.

– Они не такие, – выдавила из себя Милка, чувствуя, как внутри накапливается обида, понемногу задавливая парализующий страх.

– Ой, божечки! – картинно взмахнула руками Катя, едва не заехав сидящей рядом Оле по носу, – Ты ещё их защищаешь. Я не могу.

Девицы зашлись в приступе смеха, а Милка, с неожиданной для себя решительностью, громко произнесла, прервав их визгливое веселье:

– Знаешь, Катя, я не хочу об этом разговаривать. И вообще, мне пора.

Милка аккуратно поставила банку на землю около себя, и собиралась было двинуться в обратном направлении.

– Что? – едва не задохнувшись от возмущения, проревела Старшова. – Ты в край офигела, Осипова! Думаешь, раз бухаешь в компании своих панков и эмочей, то нормальные люди тебе не чета?! Что всех остальных можно посылать?

– Я не посылала тебя, Катя, – тихо произнесла Милка, ощущая, что страх вновь подступает. – Просто мне действительно нужно идти.

– Куда это тебе нужно идти? К парню что ли? – громко спросила Оля и засмеялась, а другие подхватили.

– Ты чего, Олька, к какому парню? Думаешь, у этой мартышки кто-то есть? – сквозь смех проговорила Катя и неприятно шмыгнула носом.

Милка задрожала, то ли от гнева, то ли от страха – было непонятно. Катины слова её задели, но больше всего девочке сейчас хотелось выйти из этого чёртова сквера и спокойно отправиться домой.