Дни Кракена (сборник)

Он с проклятием отбросил предательскую спичку и поглядел в сторону страшной ямы.

– Нет, – негромко сказал он, и сам удивился, услышав звук своего голоса. Ему показалось, что говорит кто-то другой. – Нет, я не хочу так… умирать.

Брови японца сдвинулись.

– Прошу вас обратить ваше благосклонное внимание на тот факт, что долгое пребывание возле красного газа весьма опасно. Я тоже рискую не добраться до выхода, если мы здесь слишком задержимся. Почтительнейше прошу вас поскорее выполнить ваш долг. Уверяю вас, я бы никогда не стал злоупотреблять вашим терпением.

– Не хочу, – сипло повторил Хилл.

И тут он понял, что погиб. Эта уверенность мгновенно овладела его сознанием, лишила его воли и сил. Ноги его подогнулись, и он мешком повалился на колени. Чарльз Хилл, матерый разведчик и диверсант, профессиональный убийца и шантажист, заплакал. Слезы лились по его ввалившимся щекам, застревали в четырехдневной щетине, капали на засаленную ткань куртки. Сунагава с омерзением смотрел на него. Это янки, один из тех, кто оккупировал Японию и правит ею от имени божественного тэнно… Какой позор! Он вскочил на ноги и ткнул американца стволом пистолета в лицо.

– В яму! Живо, трус, мерзавец! Сумей хоть умереть как человек, а не как пес!

– Да-да, я… я сейчас, я понимаю… – бессвязно забормотал Хилл, отодвигаясь от него ползком, спиной к яме.

Он, шатаясь, поднялся и, путаясь дрожащими руками в лямках, стал снимать мешок. В кровавых отсветах лицо его казалось маской. Он оглянулся назад, взвизгнул и снова повалился на колени.

– Не хочу! Не хочу! Не надо!

В его крике не было уже ничего человеческого. Сунагава понял, что банка останется в яме. Он поднял пистолет и дважды, почти не целясь, спустил курок. Вопль оборвался. Площадка опустела. На поверхности красной пленки медленно затягивалась глубокая впадина. Сунагава глубоко вздохнул, засовывая пистолет в карман брюк, и провел грязной ладонью по лицу. Вернулся к мешку с продуктами, достал бутыль с вином, сделал несколько длинных глотков.

Понемногу возбуждение улеглось, и мысли потекли с обычной ясностью и четкостью. Необходимо было сделать две вещи: во-первых, открыть шлюзы, во-вторых, выбраться наружу и поспеть к назначенному месту к моменту прибытия подводной лодки. Времени оставалось в обрез. Сунагава сунул бутылку за пазуху, набил карманы галетами, затем, после минутного колебания, швырнул мешок в яму.

– Оватта[1 - Кончено (яп.).], – вслух сказал он.

Да, все было кончено.