Гелла – дочь Одина Одноглазого

Рыжая протянула ко мне передние лапы, которые очень напоминали человеческие руки и приняла мое озябшее тельце в теплые ладони.

– Как хорошо! – подумала я, мысленно прощаясь с миром. – Мама, у меня пропал голос, но я кричу тебе, как могу. Прощай, я ухожу туда, где все коты бывают счастливы. Где нет боли и лишений. Где много еды и всегда тепло! Прощай и помни меня!..

…Лапы-руки Радужной кошки подняли меня на небывалую высоту и плавно покачивая понесли в лучший из миров…

Я плыла в теплых объятиях, закрыв глаз, отдаваясь желанному небытию, и никак не могла понять, почему же не проходит боль в глазу? Мама говорила, что когда ты попадаешь в мир Радуги все недуги отступают, и кроме счастья и радости ты ничего не испытываешь… Странно, но у меня все болело ровно так же, как и раньше.

Радужная кошка вблизи оказалась человеческой женщиной с руками, ногами и всем, что полагается людям. То, что я приняла за второе Солнце, было ее головой, обрамленной рыжими волосами.

Радужная женщина осмотрела меня со всех сторон и стала переговариваться с мужчиной, который приходил кормить нас последние несколько дней. В ее голосе я услышала тревожные нотки. Она прижала меня к себе и куда-то понесла. Мужчина шел рядом и тоже все время что-то говорил. Я увидела огромные жилища, к которых любят селиться люди.

Меня занесли в один из таких домов только для того, чтобы покормить теплым молоком, завернуть в мягкие тряпочки и тут же снова вынести на улицу.

Радужная женщина продолжала держать меня на руках и баюкать, словно мама. Очень скоро к нам подъехала огромная, рычащая и плохо пахнущая повозка, на которых люди любят передвигаться, чтобы не ходить ногами, мы влезли внутрь ее чрева, и повозка быстро двинулась с места.

– Какая все же странная жизнь в этом мире Радуги! – подумалось мне. – Я больше не чувствую голода. И это хорошо! Может скоро и боль пройдет? Наверное на все нужно время… Как приятно, что и на Радуге есть молоко! Мама не обманула! Может и вкусные кусочки здесь найдутся? Бедная мама, она наверное не услышала моей прощальной песни. Трудно петь, когда нет голоса. И теперь она бродит там, на Земле, в поисках меня.