Платоника и Плутос

Поцелуй любимой – выше всех земных наград.

И с небесным лишь сравниться,

Духом в блаженстве слиться – вот величайшая из всех возможных благ.

Взглянуть и красотою в робости напиться.

Но снова удалиться, в восхищенье

Исторгнуть сердце в виде начертаний бедных.

В тебе я воплощаю воскресенье.

И бессмертье ощущаю, истоки непотребных

Страстей утихнут вскоре.

Погибнет Смерть склонившись пред Любовью.

Помните – мы призваны к свободной воле.

И оттого слезы наши обжигают лики солью.

Не плачь, прошу, пускай, во мне нет вечности,

Но ты подобна ей, пускай, ничтожен я и мои плоды

Ничтожны, но ты не прибывай в беспечности.

Цвети, помощью и заботой ближних одари.

А я согретый первым прикосновеньем

Губ твоих о щеку впалую мою,

Более не вопрошу, и о большем не пожелаю, кореньем

Прорастет на странице жизни, я тот сюжет запечатлю,

И о поцелуе том невинном будут легенды вечные слагать

Из поколенья в поколенье, из рода в род, из уст в уста.

Но невозможно описать, то, что уму не осознать.

Читая строки сей, люди будут греться у любви моей костра.

То пламя ты во мне зажгла.

2011 г.

Платоника и Плутос

Песнь I

Ангельской любовью

Воспарю к блаженным небесам.

Пролечу над плотскою топью тенью

К райским сферическим кругам.

Средь белокурых нимф восторгом воспылаю,

Слагая песнь непорочности людской,

Целомудрие в них я ощущаю.

Созерцаю светлым днем и тьмой ночной

Прильнув к замочной скважине дверной,

Лишь сновидение вижу девы молодой.

Но муж ее изгнанник бессонницей томится,

Он разжигает страсть, отчего в нем вскипает плоть,

Обуздать, поглотить она стремится

Все естество его, ноет мышца, и даже кость.

И мысли сладкие сулят ему бренное наслажденье,

То ничтожное минутное упоенье, он стенал.

В сумерках отверзлись все его пороки, в оцепененье

Он иногда впадал, разумея то, о чем злодейски помышлял.

Призраком, представ пред ним, я протестовал.

Я душу любимой познавал, но тело никогда не знал,

Я целомудренно творил, но рук блудливых не распускал.

Потому любовно длани превратились в крылья.

А он жаждет осквернить святое, он одержим,

Погубить желает девство в безумии соитья.

И нрав его свиреп, неукротим.

“Чтоб овладеть женой у меня имеются на то все средства”.

Твердит распутный муж, вскидывая гриву,

Дрожит, блуждает в плену злодейства.