Домик на дереве

Ну, я… а сейчас не обед разве?

– Время видел? Или вы там в Москве только в шесть садитесь обедать?

– Да ну! Уже шесть? Я думал часа три только… зачитался немного, – я бросил законченный сборник рассказов на постель, заметив, что она до сих пор не заправлена.

Она подняла уголки губ в непринужденной улыбке, взглянув на Хемингуэя.

– Ожидала чего угодно, но только не такого объяснения. Я бы охотнее поверила, что ты все это время где-то кутил.

– Приношу свои глубочайшие извинения, – я скривил голос, чтобы стать похожим на человека высокой культуры, – Но такие низкосортные слова презрены моему словарному запасу.

Я ухмыльнулся и склонил голову, почтенно закинув руку за спину, вызвав легкий смех у бабушки.

– Эх ты, Пушкин! Идем обедать. Я там еще конфет привезла с собой, в сумке лежат.

– Да я не особо по сладкому, но если ты настаиваешь…

– Да-да, уж мне не жалко, но сначала плов доедим, не выкидывать же его.

– Ну тут не поспоришь, грешно будет.

Я завалился на диван, положив голову на спинку. Потолок был какого-то бирюзового оттенка, а лампы, по обычаю, работали не все. Люстру протереть стоит. Бабушка уверенно передвигалась по кухне туда-сюда, поставила казан с пловом на огонь, перетащила вещи из сумки в холодильник, кинула мне два пакета конфет и, наконец, села на стул напротив.

– Щас, пять минут, согреется.

– Угу… бабуль, а… у меня серьезный вопрос… – я пытался вспомнить, что хотел спросить, – Так вот… а где зебра то?

– Черт тебя дери! – она взмахнула руками, – Зебра то убежала куда-то. Стой, а молочка… а, есть, ну, будет тебе зебра, но позже, я сначала на боковую пойду, так что часа через два-три только.

– Боковая – это где?

– Это у меня в спальне.

– А-а-а, понял, ну я тогда, наверное, погулять схожу.

– Поешь сначала, я вчера еще банку с помидорами открыла, как раз к плову.

– Да, хорошо.

Когда я закрыл большую металлическую дверь, ведущую в вечерний зной июля, передо мной раскрылся фиолетовый призрак.