Одержимость справедливостью

Чернило было тёплым и сладким, с запахом гнилых яблок.

– А ты, будешь? – спросил Димку шофёр.

– Нет, я не могу, я же говорил, понос у меня.

Не успел он сказать как я почувствовал, что понос уже и у меня. Это, наверное, от волнения, такое бывает. Только бы добежать… «Кальсоны есть запасные?» – вспомнил я тётку-молочницу. Не дай бог, в доме водопровода нет, одна общая комната…. Пока сидел в ложбинке, развезло. Чернила ударили в голову. Но, стало спокойно, чего это я испугался? Урку- шофёра? Да кто он такой? Они воруют, а я бояться должен? Сволочи! Вот пойду сейчас, и скажу ему в лицо, что он вор! А Димке скажу, что он трус! А Розке скажу, что она шлюха!

– Так, у кого из вас понос, студенты сраные? – спросил шофёр, завидев меня и растянув рожу в своей мерзкой улыбке.

– Можно мне с собой вина взять? Хочу девушек угостить, – я не знаю почему это сказал, ведь хотел сказать совершенно другое.

– Девушек? Девушек можно.

Кто меня за язык тянул. Увяжется сейчас за нами, урка. Димка выпучил глаза, ишь как разволновался, за свою Розу. Посмотрю я на тебя, когда не ты, а этот урка «баловаться» с ней начнёт.

– Ты чего козёл делаешь? – шипел Димка, – с ума сошёл?

– Ай, жалко, не получится. Мне после погрузки сказали сразу сваливать, – шофёр искренне расстроился, – бери вино, возьми банку.

– Сам ты козёл! Всё из-за тебя. Панику поднял, – ну, урод. У меня отлегло.

– Ну да, теперь то уж точно, скажут что пили, и ещё чернила с собой выпросили.

С банкой в руках идти через всю деревню. Димка прав. Я сунул банку в траву возле забора.

– Что с тобой происходит? Ты пьяный совсем, – Димка банку подобрал.

– Выбрось эту гадость! Никто её пить не будет, – я попытался забрать банку, в конце концов это я её взял, значит она моя.

– Почему не будут? Девчонки будут пить, ты же сам сказал.

– Да я не это имел ввиду! Тьфу, гадость какая.

– Ну не будут, так не будут. Всё равно надо оставить. Это же валюта, можно на что-нибудь обменять. На кусок сала, например, а то только одну картошку едим. Что привезли с собой, всё съели уже.

Пока шли хмель выветрился, во рту остался лишь сладкий привкус гнилых яблок.