Скучающие боги

Наемник вскочил всем весом на бревно, от чего то рассыпалось в труху, щедро засыпав Растимира мелкими щепками, землей и червями. Борна чертыхнулся, провалившись, быстро отскочил, осмотрелся и, ругаясь себе под нос, уже не таясь, пошел к напарнику.

– Что там? – раздался прогорклый голос Борука.

Ответа Растимир не услышал. Он полежал несколько минут, борясь с отвращением, затем выбрался из грязи и спрятался за ближайшим деревом. Дальше идти не было нужды.

Наемники остановились под тем самым дубом. Один раскладывал ловушку рядом с камнями, россыпью лежавшими возле дерева, с силой вкручивая стержни в сердцевину и натягивая пружину, другой ходил вокруг и разливал из большого флакона темную жидкость.

Вокруг стояла мертвая тишина, иногда прорываемая свистом ветра, запутавшегося в колючих ветках да скрежетом, словно стоном, мертвых сосен. Небо окончательно заволокло облаками, не было видно ни звездной раны, ни луны. Лишь неясный, мутный силуэт, висевший ровно над головами наемников, говорил о её присутствии.

Борук вставил последний стержень и начал взводить всю конструкцию, которая под его руками начала издавать натужный скрип. Через несколько минут все было кончено. Он уложил её возле камней, припорошил землей и ветками и, потирая ладони, достал трубку и попытался раскурить, но Борна с силой ударил по ней рукой так, что она улетела далеко в сторону, гневно посмотрел в лицо напарнику и вручил какой-то сверток. В свертке оказались когти, которые оба наемника немедленно нацепили на ноги и взобрались на дерево, затерявшись среди ветвей.

Долгое время ничего не происходило. Шли минуты, сердце в груди Растимира билось, словно пойманный воробей. Недалеко от него шуршали мыши, снующие по холодной земле в поисках неведомо чего. Раз из темноты неба сорвалась довольно крупная неясыть, рухнув на землю, вытягивая когтистые лапы. Раздался тоненький писк, затем большие крылья взмахнули раз-другой, и птица, взметая древесную пыль, вознеслась обратно к вершинам деревьев. Растимир невольно посмотрел вверх, вдруг подумав, что такая же, но куда более крупная птица, может наблюдать и за ним.

Прошло четверть часа или около того, беспокойный стук в груди успокоился, сменившись скукой – ничего не происходило. Он начал не на шутку замерзать, здесь не откуда было взять лапник, а любое движение в тишине леса могло выдать его.

«Наверное, отец уже вернулся, – подумал Растимир, – и сейчас неспешно и молча готовится. Сегодня в доме будет необычно тихо.