Записки сумасшедшего менеджера

– Обед, обед, а что ты хотел? Война же идёт, война гражданская, посмотри вокруг, на тебе форма красноармейца, а ты её позоришь такими глупыми вопросами, словно недорезанный буржуй – затараторила торопливо Ираида – бери и ешь, а то чекисты тебя с собой заберут.

Она кивнула головой вбок и скосила взгляд, показывая куда-то в сторону, где сидя на бревне два чекиста резались в карты. Это были двухметровые детины, с лицами суровых исполнителей, на которых напрочь отсутствовала печать интеллекта. Их маленькие глазки недобро сверкающие из-под выступающих надбровных дуг, не сулили ничего хорошего тем, кто попал в их поле зрения.

Огромные дубовые спины чекистов, утянутые портупейными ремнями, казалось, были напрочь лишены возможности сгибаться, отчего, попеременно кидая карты на бревно, своими движениями стражи идеалов партии напоминали механический деревянный сувенир, где мужик с медведем, сидящие на подвижном брусочке, попеременно долбят по нему топориками.

Мгновенно оценив ситуацию, Никита понял, что к чекистам он не хочет и, пробудив в себе пролетарский аппетит, громко чавкая и швыркая, обжигаясь, начал торопливо поглощать ложкой революционное варево.

В это время, привлекая внимание собравшихся возле поезда, играя на большой духовой трубе, на платформу-сцену вышел мужик с крючковатым носом, сросшимися бровями и огромной нечёсаной бородой, чем то напоминавший Карабаса- Барабаса и произнеся сакральное

– По гнезду контрреволюции, ударным слогом советских агитбригад, аагонь! – выстрелил из кормового орудия, осыпав собравшихся вылетевшими из ствола древесными опилками, крашенными фуксином.

Вдарил туш и под его звуки на импровизированную сцену спотыкаясь, торопливо поднялись Замполит и Анжеловна. Замполит громко прокашлялся в кулак и туш стих.

Анжеловна встала по стойке смирно и отрапортовала в сторону жующих кашу рабочих.

– Сегодня мы начинаем новый путь! Этот новый путь приведёт нас к дороге в светлое будущее, откуда откроются перспективы заманчивых свершений! Но, как вы уже заметили, я не умею говорить складных великих речей       и поэтому передаю слово Моисею Карловичу, нашему комиссару по политической пропаганде!

Максим с удивлением обнаружил, что за три года работы в фирме, он первый раз услышал, как на самом деле звали Замполита.

– Вот, что я вам скажу, дорогие мои бойцы трудового фронта! – начал Замполит – Сегодня в завтрашний день не все могут смотреть. Вернее смотреть могут не только лишь все, мало кто может это делать.