От сессии до сессии

 – Ну, кончай наглеть! Открывайте!

Открывают двери.

– Решили зажать?

Вова, широко улыбаясь, стоит на пороге. Очки его блестят от предвкушения скорого счастья.

– А запах?

– Причем тут запах? – возмущается Слава. – Ну, немного придремнули. Не услышали.

Слава зевает и старается ногой незаметно отодвинуть пальто. Но Вове нет никакого дела до его ноги. Но Слава делает это неуклюже. Вова заметил и усмехается:

– На полу что ли спали?

Слава наклоняется и, тяжело кряхтя, относит пальто в стенной шкаф.

Долго его там пристраивает.

– А при чем тут на полу?

Обижается. Но неохотно как-то. Еще один их секрет перестал быть секретом. Опыт Баяндина расширился.

Взгляд его уже прикован к плитке, где под крышкой томится картошка. На двоих такое это не по-человечески. Он рад. Искренне. От все души.

Слава как-то мгновенно превращается в старичка, уставшего от жизни, бесконечных пятилеток и коллективизации.

Кряхтя, он несет сковородку к столу. Кажется, что он тащит целый мешок в полцентнера весом.

Буханке хлеба, рассчитанной на два дня, сейчас придет конец. Опять непредвиденные расходы. В конце концов, мог бы приходить хотя бы со своим хлебом.

Как и положено гостю, Баяндин сидит на центральном почетном месте. Ближе всех к сковородке. Вместе с картошкой он цепляет кусок сала. Выбирает самый большой. Хлеба ему хватает на три куса. Понятия об элементарном этикете у него отсутствуют. Заводит речь про семинар и прочую белиберду. Как он хорошо выступил. Славе и Толе это неинтересно.

Они думают о картошке, о сале, о том, как всё это быстро исчезает. Кусочком хлеба Баяндин протирает сковородку до чиста. Прикрывает глаза.

Сгребает крошки со стола и забрасывает в рот. Теперь на столе стерильная чистота. Оглядев стол, он поглаживает пузо и весело произноси, при этом нагло подмигивая:

– Хорошего помаленьку!

Слава плетется с чайником к раковине. Чайник он тоже привез из деревни. В нескольких местах у него отбита эмалировка. Он согнулся. Его можно понять.

Такой кайф обломали!

– Будешь чай? – вяло спрашивает у Баяндина, уже решив, что чай будет без сахара.

Много чести! Да и лишиться сахара это уже будет слишком много для одного вечера.

– Пацаны! Девчонки из пятьсот тридцать второй компот замутили. Я был на кухне. Уже готов должен быть.

Бодрый и уверенный, он выходит. За дверью икает. Для Славы и Толи это как удар по почкам. Ложатся. Настроение убитое. Праздника не получилось. Даже запах бесследно исчез.