Бунт

Любка молчала, а слезы беззвучно капали и падали ей на голую грудь.

– Чего ты? – спросила Саша, пугливо глядя на медленно ползущiя по напудренной кож? слезы, и чувствуя, что ей самой давно хочется заплакать и, почему-то боясь этого.

– Перестань, чего-ты?.. Любка, Любочка… – заговорила она и подбородокъ у нея задрожалъ.

– Обид?лъ тебя кто?.. Да чего… Любка!

Любка тихо пошевелила губами, но Саша не разслышала.

– Что?..А?..

– За… заразилась я… – повторила Любка громче и повалилась головою на рояль.

Что-то мрачное и грозное пронеслось надъ душой Саши. Хотя заражались, и очень часто, другiя товарки Саши, и хотя она знала, что это можетъ случиться и съ нею самой, ея здоровое молодое т?ло, сильное и чистое еще, не принимало мысли объ этомъ, и она скользила по ней, не оставляя въ душ? мучительныхъ бороздъ. И только теперь, когда она въ первый разъ увид?ла такое страшное отчаянiе, только теперь впервые она совершенно сознательно поняла, что это д?йствительно безобразно, ужасно, что изъ-за этого стоитъ такъ заплакать въ голосъ, закричать и начать биться головой, съ безнадежной пустотой и безсильной злобой въ душ?.

И ей даже показалось, что именно изъ-за этого ей было такъ тяжело сегодня ц?лый день, такъ страшно, такъ грустно и обидно. И Саша тоже заплакала, сквозь слезы глядя на затуманившееся въ черной поверхности рояля свое отраженiе.

– Чего вы ревете? – спросила подошедшая д?вушка и стала см?яться. – Вотъ дуры, стоятъ другъ противъ дружки и ревутъ!

– Сама дура! – не съ задоромъ, какъ въ другое-бы время, а тихо и грустно возразила Саша, но все-таки перестала плакать и отошла отъ рояля.

Въ душ? у нея было такое чувство, точно кто-то громадный и безпощадный всталъ передъ нею и страшно яркимъ св?томъ осв?тилъ что-то безобразное, несправедливое, непоправимо-ужасное, д?лающееся съ нею и во всемъ вокругъ.

Когда стали приходить мужчины, Саша въ первый разъ увид?ла ясно, что имъ н?тъ никакого д?ла до нея; между собою они пересматривались что-то говорящими глазами, даже иногда обм?нивались непонятными Саш? словами о чемъ-то такомъ, чего не было въ ея жизни, а когда поворачивали глаза къ Саш? и другимъ, вдругъ становились точно бездушными, жадными, какъ зв?ри, безжалостными и непонимающими… А чаще это были такiе тупые или пьяные люди, что они, видимо, и не понимали того, что д?лали.

– И всегда-то такъ… – съ ужасомъ захолонуло въ груди Саши.

Пришелъ таперъ и сразу заигралъ что-то очень громкое, но вовсе не веселое.