Бунт

Тоненькiя жел?зныя кровати тоже стояли какъ въ больниц?, только не было дощечекъ съ надписями, но Саш? сначала показалось, что и дощечки есть. Возл? каждой кровати стоялъ маленькiй шкафчикъ, очевидно служившiй и столикомъ, и деревянная, выкрашенная густой зеленой краской табуретка. Въ комнат? было еще пять женщинъ, которыя сначала показались Саш? будто на одно лицо.

Но потомъ она ихъ разсмотр?ла.

Рядомъ, на сос?дней кровати, сид?ла толстая, рябая женщина и угрюмо поглядывала на Сашу, л?ниво распуская грязноватыя тесемки чепчика.

– Тебя какъ звать-то? – басомъ спросила она, когда встр?тилась глазами съ Сашей.

– Александрой… Сашей… – отв?тила Саша, и ее самое поразилъ робкiй звукъ собственнаго голоса.

– Такъ… Александра! – помолчавъ, безразлично повторила рябая и почесала свой толстый, вялый животъ.

– Фамилiя-то, чай, есть, – вдругъ сердито пробурчала она, – дура!

И повернувшись спиной къ Саш?, стала искать блохъ въ рубашк?.

Саша удивленно на нее посмотр?ла и промолчала.

Другая, совс?мъ худенькая и маленькая блондинка, съ круглымъ животомъ и длиннымъ лицомъ, отозвалась:

– Вы ее не слушайте… она у насъ ругательница… По фамилiи у насъ говорятъ.

– Козодоева, моя фамилiя, – заст?нчиво и торопливо сказала Саша.

Блондинка съ животомъ сейчасъ же встала и перес?ла на Сашину кровать.

– Вы, милая, изъ комитетскихъ? – спросила она ласково.

– Я… – замялась Саша, не понимая вопроса.

– Вамъ сколько л?тъ-то?

– Два… двадцать два, – пробормотала Саша.

– Значить, по своей охот??

– Сама, – отв?чала Саша и застыдилась, потому что совершенно не могла въ эту минуту отдать себ? отчета, дурно это или хорошо.

– А почему? – съ любопытствомъ спросила блондинка.

– Да… такъ, – съ недоум?нiемъ сказала Саша.

– Да оставь ты ее! – сказала третья женщина, и голосъ у нея былъ такой простой, ласковый и мягкiй, что Сашу такъ и потянуло къ ней.

Но маленькая красивая женщина только весело кивнула ей головой и отошла.

II

Ночью, когда потушили огонь и Саша свернулась комочкомъ подъ холоднымъ и негнущимся од?яломъ, все, что привело ее въ прiютъ, пронеслось передъ нею, какъ въ живой фотографiи, и даже ярче, гораздо ярче и ближе къ ея сознанiю, ч?мъ въ д?йствительности…

Саша тогда сид?ла у окна, смотр?ла на мокрую улицу, по которой шли мокрые люди, отражаясь въ мокрыхъ камняхъ исковерканными дрожащими пятнами, и ей было скучно и нудно.

Откуда-то, точно изъ темноты, вышла тощая кошка и хвостъ у нея былъ палочкой.