Сердце под скальпелем

Сердце под скальпелем

Аркадий Тимофеевич Аверченко

«Стройная красивая дама вошла на остановке в наше купе, положила на диван небольшой ручной сак и сейчас же вышла, – вероятно, с целью проститься с провожавшими ее друзьями.

Мой сосед кивнул в мою сторону с плутовской улыбкой и сказал:

– Занятная штучка. Я думаю, на номер четвертый ее можно было бы поймать.

Я не знал этого человека – мы с ним только что познакомились. …»

Аркадий Аверченко

Сердце под скальпелем

Глава I

Замечательный попутчик

Стройная красивая дама вошла на остановке в наше купе, положила на диван небольшой ручной сак и сейчас же вышла, – вероятно, с целью проститься с провожавшими ее друзьями.

Мой сосед кивнул в мою сторону с плутовской улыбкой и сказал:

– Занятная штучка. Я думаю, на номер четвертый ее можно было бы поймать.

Я не знал этого человека – мы с ним только что познакомились. Наружность его была самая ординарная и незначительная. Никто не мог бы предположить в нем удивительной, оригинальной натуры: среднего роста, худощавый, с черными, опущенными книзу усиками и лицом, темным, будто от загара; глаза быстрые, искательные.

Я, признаться, не понял сразу – что это за номер четвертый, на который, по словам моего соседа, «можно поймать» даму.

Такой термин мог быть у коммивояжера – торговца дамскими вещами, у сыщика охранного отделения или, еще проще, у вора, милого добродушного экземпляра, почему-либо принявшего меня за одного из своих.

– Вы говорите, четвертый номер? – неопределенно спросил я.

– Да. А вы не согласны? Не думаете же вы, что с ней можно обойтись первым или вторым номером – это слишком для нее примитивно!

Надеясь что-нибудь выведать у него, я спросил, заинтересованный:

– Второй номер – работа без инструментов?

– О господи! Все номера – работа без инструментов. Какие там, к черту, инструменты!

– Так вы больше склоняетесь к четвертому номеру?

– К четвертому. Э, чертова работа! Да вы, вероятно, не знаете четвертого номера?

Я не знал ни одного номера – от первого до последнего, и мог признаться в этом с чистой совестью.

Но, не желая показать себя неопытным простаком, заявил:

– Четвертого, действительно, я как будто не знаю.

Незнакомец заговорил монотонным деловым тоном:

– Исключительная заботливость и предупредительность. Подчеркивается, что вы знаете обычаи света, и если берете ее за руку после десяти фраз и целуете, то это якобы простая фамильярность, в дороге допустимая.