Только женщины

«Неужто же мы такие трусы, что, как кролики, при первой же тревоге, забьемся в свои норки?»

Прения, хотя и долгие, ничего к этому не прибавили; голоса разделились, и правительство было разбито – десятью голосами.

* * *

К десяти часам вечера об этом знала уже вся страна, и всюду значительное большинство молодого поколения не склонно было принимать всерьез опасность. Оно почти радовалось ей: тут пахло авантюрами, а молодость, ведь, не мыслит смерти в применении к себе, а лишь по отношению к другим.

– А знаешь, если эта дурацкая чума и вправду к нам придет… – говорил молодой человек лет двадцати двух, сидя с приятелем в буфете гостиницы «Коричневый Шарик».

Приятель высоко поднял ноги, поставил их на перекладину своего высокого табурета и подмигнул девице, стоявшей за прилавком.

– Ну? Так что будет тогда? Говорите же, – заинтересовалась буфетчица.

– Тогда, брат, тем, кто останется, будет лафа.

– Да, ведь останутся-то, говорят, одни только женщины, – возразила буфетчица.

– Ого! Вы, должно быть, не здешняя, – изумились молодые люди.

– Конечно, нет. Я лондонская. Вчера только приехала и не останусь долго, если у вас всегда так, как сегодня. За весь день не было и дюжины гостей; да и то придет человек, наскоро опрокинет стаканчик и уйдет – даже не посмотрит, какие у меня волосы: черные или каштановые.

Молодые люди оба немедленно же сосредоточили, свое внимание на хорошенькой белокурой головке так жестоко обиженной продавщицы.

– Ну, это вы напрасно. Я сразу заметил, что вы блондинка, поспешил заверить один из них.

Другой, до тех пор больше молчавший, вынул папироску изо рта и сказал: – Сейчас видать, что настоящий цвет – перекисью водорода такого не получишь. Продавщица подозрительно воззрилась на него.

– Успокойтесь, деточка, он это без хитрости сказал. Дикки человек серьезный; притом же это по его части – он представитель оптовой торговли химическими продуктами.

Дикки серьезно кивнул головой и с видом эксперта повторил: – Я сразу вижу, когда цвет неподдельный.

– Вот это я люблю, когда человек смотрит не мимо, а не то, что у него перед глазами, – одобрительно заметила продавщица. И Дикки скромно принял комплимент, заметив, что у него уж такая работа: ко всему зорко присматриваться.