Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

– Но какъ?

– Какъ? – сказала она задумавшись. – Я знаю какъ; но позвольте мн? не сказать вамъ. Такъ страшно говорить про это.[201 - Против этих строк на полях написано и зачеркнуто: Какъ передъ сраженiемъ.]

–

Когда Ордынцевъ вошелъ въ гостиную, въ ней сид?ли старая Княгиня, Дарья Александровна, Алабинъ, Удашевъ и Китти съ своимъ другомъ Графиней Нордстонъ. Ордынцевъ зналъ вс?хъ, кром? Удашева.

Онъ зналъ и круглый столъ, и тонъ общаго разговора и выраженiе лица Китти, то выраженiе[202 - Зачеркнуто: тихаго] взволнованнаго, но сдержаннаго счастiя, которое было на ея лиц?.

При вход? его она невольно покрасн?ла, какъ 13 л[?тняя] д?вочка, и съ улыбкой, которую онъ хорошо зналъ, ожидала, чтобы онъ поздорововался съ матерью и Графиней Нордстонъ, которая сид?ла ближе. Бывало, она съ той же улыбкой[203 - Против этой части абзаца на полях написано: Кити не знаетъ, кого выбрать. – Ордынцевъ силачъ оскорбленъ, безтактенъ. Удашевъ тихъ, слабъ физически и спокойно непоколебимъ. К[итти], М[ать] на сторон? Удашева, С[тарикъ?], Д[олли] и А[лабинъ] на сторон? Ордынцева. У?халъ домой и плачетъ. «Я вс?мъ противенъ». Дома пристяжная отелилась. Приход[ятъ?] <луга> наниматься. Разговоръ, что дома д?лаютъ въ д[еревн??] Приходитъ старикъ от[ецъ]. Д[олли?] пере?зжаетъ. Онъ можетъ плакать всегда.] ожидала, чтобъ онъ кончилъ здорововаться, и эта улыбка, внушая согласiе о томъ, что это нужно только для того, чтобы быть вм?ст?, радовала его; теперь было тоже; но въ то время какъ онъ здорововался съ матерью, она сказала что[-то], нагнувъ свою прелестную голову къ Удашеву. Этого слова было довольно, чтобъ ему понять значенiе Удашева, и вм?сто размягченнаго состоянiя онъ вдругъ почувствовалъ себя озлобленнымъ весельемъ. Въ ту же минуту, хотя была неправда, что она знала, кого выберетъ до сихъ поръ, она узнала, что это былъ Удашевъ, и ей жалко стало Ордынцева. Онъ былъ веселъ, развязенъ, и при представленiи другъ другу Удашевъ и Ордынцевъ поняли, что они враги, но маленькiй ростомъ, хотя и кр?пкiй, Удашевъ сталъ утонченъ, учтивъ и презрителенъ, а силачъ Ордынцевъ неприлично и обидчиво озлобленъ. Гостиная разд?лилась на два лагеря. На сторон? Удашева была мать, сама Кити и Графиня Нордстонъ, на сторон? Ордынцева только Китти, но скоро прибавился ему на помощь Алабинъ и старый Князь, и партiя стала ровна.

Разговоръ былъ поднятъ матерью о деревенской жизни, и Ордынцевъ сталъ разсказывать, какъ онъ живетъ.