Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

–

«Ну, все кончено, и слава Богу, – была первая мысль, пришедшая Анн? Аркадьевн?, когда она, простившись посл?днiй разъ съ братомъ, стоявшимъ въ вагон? до 3-го звонка, с?ла на свой диванчикъ рядомъ съ Аннушкой. Она огляд?лась въ полусв?т? спальнаго вагона. – Слава Богу, завтра увижу Сережу и Алекс?я Александровича, и пойдетъ моя жизнь, уже т?мъ хорошая, что привычная, по старому. Утро визиты, иногда покупки, всякiй день пос?щенiе моего прiюта, об?дъ съ Алекс?емъ Александровичемъ и к?мъ нибудь и разговоры о важныхъ придворныхъ и служебныхъ новостяхъ.

Avant soirеe[723 - [Перед вечером]] съ Сережей, потомъ укладывать его спать и вечеръ или балъ, а завтра тоже».

Какая то больная дама укладывалась ужъ спать. Дв? другiя дамы говорили, очевидно, нестолько для себя, сколько для нея, на дурномъ французскомъ язык?, и толстая старуха укутывала ноги и выражала зам?чанiя о топк?. Анн? не хот?лось ни съ к?мъ говорить, она попросила Аннушку достать фонарикъ, приц?пила его къ ручк? кресла и достала англiйскiй романъ.

Но не читалось, сначала м?шала возня и ходьба; потомъ, когда тронулись, нельзя было не прислушаться къ звукамъ; потомъ сн?гъ, бившiй въ л?вое окно и налипавшiй на окно, и видъ закутаннаго прошедшаго кондуктора, занесеннаго сн?гомъ съ одной стороны, и разговоры о томъ, что страшная метель на двор?, развлекали ея вниманiе. Но потомъ все было тоже и тоже: таже тряска съ постукиванiемъ, тотъ же сн?гъ въ окно, т?же быстрые переходы отъ пароваго жара къ холоду и опять къ жару, то же мерцанiе т?хъ же лицъ въ полумрак? и т?же голоса. Аннушка ужъ дремала, держа свои узлы широкими руками въ прорванной одной перчатк?. Анна Аркадьевна не могла и думать о сн?, она чувствовала себя столь возбужденною. Она попробовала опять читать, долго не понимала того, что читаетъ, но потомъ вчиталась было, какъ вдругъ она почувствовала, что ей стыдно чего то, что точно она сд?лала дурной, низкiй поступокъ, и ей стыдно за него. «Чего же мн? стыдно?» спросила она себя. Стыднаго ничего не было. Она перебрала вс? свои московскiя воспоминанiя. Вс? были хорошiя, прiятныя. Вспомнила балъ. Вспомнила Вронскаго и его влюбленное, покорное лицо, вспомнила вс? свои отношенiя съ нимъ – ничего не было стыднаго. A вм?ст? съ т?мъ на этомъ самомъ м?ст? воспоминанiй чувство стыда усиливалось, какъ будто какой-то внутреннiй голосъ именно тутъ, когда она вспоминала о Вронскомъ, говорилъ ей: тепло, очень тепло, горячо, ч?мъ ближе она подходила къ Вронскому.