Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Онъ испытывалъ утромъ только чувство гадливости, какъ будто его изъ св?та и ясности тянулъ кто то въ нечистоту и грязь, и онъ только отряхнулся и пошелъ своей дорогой; но теперь, вечеромъ, чувствуя себя несчастнымъ, мысль о брат? Никола?, пришедшая ему еще въ с?няхъ дома Щербацкихъ, не покидала его, и онъ р?шился употребить нын?шнiй вечеръ на то, чтобы отъискать его и попытаться сойтись съ нимъ. Онъ зналъ, что братъ Николай не любилъ Серг?я, но что его онъ всегда любилъ и что слова его (съ его перем?нчивымъ характеромъ) ничего не значатъ.

А, не смотря на его паденье, Константинъ Левинъ не только любилъ, но уважалъ своего брата Николая и считалъ его однимъ изъ умн?йшихъ и добр?йшихъ людей, которыхъ онъ зналъ. Отъискавъ Троицкое подворье, Константинъ Левинъ вошелъ чрезъ грязную дверь съ блокомъ въ грязный корридоръ, и пропитанный табакомъ, вонючiй теплый воздухъ охватилъ его.

– Кого вамъ? – спросила развращенная и сердитая женщина.

– Левина.

– 21-й нумеръ.

Дверь 21 № была полуотворена, и оттуда въ полос? св?та выходилъ густой дымъ дурнаго и слабаго табака и слышался не знакомый Константину Левину голосъ; но Константинъ Левинъ тотчасъ же узналъ, что братъ тутъ, онъ услыхалъ его кашель – тонкiй, напряженный и сердитый.

Онъ вошелъ въ дверь, голосъ непрiятный продолжалъ говорить, разсказывая какое то судебное д?ло, какъ добыты сл?дствiемъ улики какiя то.

– Ну, чортъ его дери, – сквозь кашель проговорилъ голосъ брата. – Маша! Добудь ты намъ не улики, a по?сть и водки.

Женщина молодая, рябоватая и не красивая, но очень прiятная, въ простомъ шерстяномъ плать? безъ воротничковъ и рукавчиковъ, открывавшихъ пухлую шею и локти, вышла за перегородку и увидала Левина.

– Какой то баринъ, Николай Дмитричъ, – сказала она.

– Кто еще тамъ? – сердито закричалъ голосъ.

– Это я, – сказалъ Константинъ Левинъ, выходя на св?тъ.

– Кто я?

– Можно тебя вид?ть?

– А! – проговорилъ Николай Левинъ, вставая и хмуря свое и такъ мрачное и сердитое лицо. – Константинъ! Что это теб? вздумалось.

Ну, входи же. Это мой братъ Константинъ меньшiй, – сказалъ онъ, обращаясь къ господину старому, но крашеному и молодящемуся съ стразовой булавкой въ голубомъ шарф?.

Константинъ Левинъ съ перваго взгляда получилъ отвращенiе къ этому господину, да и кром? самыхъ дрянныхъ людей онъ не ожидалъ никого встр?тить у брата, и ему, какъ оскорбленiемъ, кольнуло въ сердце, что этому господину братъ, в?рно, разсказывалъ про ихъ отношенiя.