Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Онъ говорилъ по англiйски, какъ Англичанинъ, по французски, какъ Французъ, жилъ въ Лондон? и Париж?, но онъ былъ вполн? русскiй челов?къ. Онъ не могъ переносить фальши и такъ боялся того, чтобы им?ть видъ челов?ка, полагающаго, что онъ д?лаетъ важное д?ло, a д?лаетъ пустяки, что онъ всегда д?лалъ пустяки и им?лъ такой видъ, a вм?ст? съ т?мъ онъ самъ чувствовалъ и другiе чувствовали, что въ немъ сид?лъ запасъ чего то. Теперь ему надо было разстаться съ этимъ чувствомъ, и это не останавливало, но задерживало его; надо было излить этотъ запасъ силы любви, и ему жалко было.

] Только теперь, ч?мъ дальше и дальше заходили его отношенiя съ нею, ему приходила эта мысль; но она приходила ему только по отношенiю къ нему самому. По отношенiю же къ ней, о томъ, что она, любя его, будетъ несчастлива, если онъ не женится, эта мысль никогда не приходила ему въ голову. И потому онъ только спрашивалъ себя, необходимо ли для его счастья жениться на ней, и былъ въ нер?шительности. Онъ былъ уменъ и добръ. Но потому ли, что всякое чувство слишкомъ сильно овлад?вало имъ, или потому, что онъ не задумывался надъ жизнью, у него въ голов? никогда не пом?щалась вм?ст? мысль о томъ, что ему нужно отъ челов?ка и что челов?ку нужно отъ него.

Выйдя очень молодымъ блестящимъ офицеромъ изъ школы, онъ сразу попалъ въ колею богатыхъ петербургскихъ военныхъ и, хотя и ?здилъ въ св?тъ изр?дка, не им?лъ въ св?т? ни связей и ни разу по тому тону, царствующему въ его круг?, не ухаживалъ за д?вушкой.

Тутъ, въ Москв?, это случилось съ нимъ въ первый разъ, и въ первый разъ онъ испытывалъ всю прелесть, посл? роскошной, утонченно грубой петербургской жизни, сближенiя съ невиннымъ прелестнымъ существомъ, которое полюбило его. Онъ не зналъ, что это заманиванiе барышень безъ нам?ренiя жениться есть одинъ изъ самыхъ обыкновенныхъ дурныхъ и прiятныхъ поступковъ блестящихъ молодыхъ людей, какъ онъ. Онъ думалъ, что онъ самъ первый открылъ его, и наслаждался своимъ открытiемъ. Онъ вид?лъ, какъ онъ говорилъ себ?, что ледокъ весеннiй таялъ и она была переполнена любви къ нему, что изъ нея, какъ изъ налитаго яблочка, готова была брызнуть эта любовь. Стоило ему только сказать слово. Онъ не говорилъ этаго слова, и упрекать ему себя не за что было. Онъ говорилъ, что? всегда говорятъ въ св?т?, всякiй вздоръ, но вздоръ такой, которому онъ ум?лъ придавать для нея смыслъ.