В лесах Индии

– Нет, сахиб, теперь его там нет. Он ещё будет безумствовать и шататься повсюду. Вспомни, что первое убийство всегда влечёт за собой ещё два. Наша кровь делает его безумным. Он, может быть, подкарауливает нас, пока мы говорим о нем.

– Он, может быть, пошёл к следующей хижине, – сказал другой. – До неё всего только четыре косса. О Аллах, кто это?

Гисборн обернулся вместе с другими. По иссохшему руслу ручья спускался человек в одной только набедренной повязке на обнажённом теле, но увенчанный венком из кистеобразных цветов белого вьюнка.

– Тигр, убивший человека, – сказал он, ни с кем не поздоровавшись, – пошёл сначала пить, а теперь он спит вон там, за горой.

Его голос был свеж и звонок, как колокольчик, и резко отличался от визгливого говора туземцев, а лицо его, когда он поднял голову и стоял, освещённый солнечным сиянием, походило на лицо ангела, заблудившегося среди лесов. Вдова перестала причитать над умершим и, широко открыв глаза, посмотрела на чужеземца, но потом с удвоенным рвением вернулась к исполнению своих обязанностей.

– Должен ли я показать сахибу? – просто спросил он.

– Если ты уверен… – начал было Гисборн.

– Совершенно уверен. Я час тому назад видел эту собаку. Ему ещё рано есть человеческое мясо. У него всего только дюжина зубов в его скверной пасти…

Люди, стоявшие на коленях и рассматривавшие следы зверя на земле, тихонько удалились из опасения, что Гисборн возьмёт их с собою, и юноша, заметив это, слегка усмехнулся.

– Пойдём, сахиб! – вскричал он и, повернувшись, пошёл впереди своего спутника.

– Не так скоро. Я не могу поспеть за тобой, – сказал белый человек. – Подожди немного. Твоё лицо незнакомо мне.

– Это возможно. Я недавно пришёл в эти леса.

– Из какой ты деревни?

– Я не из деревни. Я пришёл вон оттуда, – и он указал рукой по направлению к северу.

– Значит, ты цыган?

– Нет, сахиб. Я человек без касты и вследствие этого… без отца.

– Как люди зовут тебя?

– Маугли, сахиб. А как имя сахиба?

– Я – смотритель этих лесов, а зовут меня Гисборн.

– Как? Неужели они считают здесь деревья и стебли трав?

– Вот именно, и для того, чтобы такие цыганята, как ты, не сожгли их.

– Я? Да я ни за какую награду не сделал бы вреда джунглям. Ведь это – мой дом.

Он повернулся к Гисборну с улыбкой, в которой было неотразимое очарование, и сделал предостерегающий жест рукой.