Ринальдово счастье

«Еще хорошо, если перепадет работа, а если нет ее, – голодным насидишься… А ведь есть же на свете счастье, бывают же на свете счастливцы!.. Ох, Боже мой! Хоть бы неделю, хоть бы один денек пожить всласть, вволю, как живут иные добрые люди! А то жизнь пройдет, и ничего-то хорошего не увидишь, не узнаешь… Вот хоть бы теперь…»

В ту минуту кто-то тихо постучал в окно. Ринальд слегка вздрогнул и оглянулся. Ему было неприятно, что перервали его думы… Нехотя встал он и, наклонившись, посмотрел в свое низенькое, крохотное оконце.

Там сквозь вечерний сумрак, из-за снежных хлопьев, крутившихся в воздухе, он с трудом разглядел какую-то сгорбленную старуху, в лохмотьях, опиравшуюся на клюку. Старуха, казалось, с любопытством заглядывала в оконце, щуря свои подслеповатые глаза.

– Пусти погреться, добрый человек! – чуть слышно прошамкала старуха, опять постучав в окно своею костлявою рукою.

– Иди! – сказал Ринальд и пошел отворять дверь. Старуха, едва волоча ноги, переступила через порог, отряхнула с себя снег и, подойдя к очагу, присела на другой деревянный обрубок, стоявший перед огнем.

Она положила у ног свою походную клюку и, вся сгорбившись, ежась и дрожа, стала протягивать к огню свои посиневшие на холоде руки с костлявыми, крючковатыми пальцами.

– Не красны же твои палаты, да и сам-то ты, молодец, что-то не весел! – промолвила старуха, оглядывая закоптелые стены и низкий, черный потолок, затканный по углам паутиной.

– Не с чего мне, бабушка, быть веселым! – отозвался каменщик.

– Что ж, так, родимый? – вопросительно посмотрев на него и приподняв свои густые, седые брови, продолжала старуха. – Горе у тебя какое-нибудь? Кручина на сердце залегла, что ли?

– Не кручина… горя особенного нет… А так, живется плохо… бедность одолела! – проворчал Ринальд.

– Да сегодня-то у тебя хватит поесть? – спрашивала старуха, наклоняясь к огню.

– На сегодня-то есть!.. – печально проговорил Ринальд, также подсаживаясь к очагу и заглядывая в котелок.

– Ну, а «завтра» будет, – само добудет! – успокаивала его гостья.

– Работы нет, почти весь город исходил, ничего не нашел… – жаловался каменщик.

– Ну, что ж! Ужо еще поищешь… завтра, может статься, будешь счастливее!

– Счастливее! – с горькой усмешкой вскричал Ринальд. – Да если я завтра и найду работу, какое ж в том счастье? Наше каменщицкое дело такое, что от него не разжиреешь… Сколько ни работай, на нем не заработаешь больше, как на кусок хлеба.