В глуши

Даша с нескрываемым сожалением смотрела в убитое личико своей барышни.

Еще недавно это хорошенькое личико самодовольно, весело и гордо поглядывало на окружающих. Эти прежде надменно, теперь скорбно сжатые губки, еще так недавно властно приказывали и делали выговор ей, Даше, часто незаслуженный, а теперь…

– Бедная! Бедная моя барышня, – мысленно сокрушалась добрая девушка и смахивала непрошеные слезинки тайком.

И еще думала кой о чем преданная Даша.

– Уезжает моя барышня, – вихрем проносилась мысль в ее голове, – и никто, никто из недавних приятельниц и знакомых не приехал проводить ее.

Но Даша ошибалась на этот счет.

Доброго, гостеприимного Павла Дмитриевича Рыдлова-Заречного уважали и любили. К нему ехали охотно, дорожили ласкою и дружбой этого прямого, добродушного и простого человека, одинаково относившегося к богачам и к беднякам.

Но Вавочка была несколько иная.

Она держала себя вызывающе, гордо и свысока со всеми, кто был ниже ее по положению и богатству.

Ей казалось всегда, что она умнее и лучше всех остальных. Она точно кичилась своими богатствами, своим положением перед сверстницами. Поэтому никто не любил Вавочку, и если ездили к ней и не сторонились ее, то только для того, чтобы сделать приятное ее отцу.

Дрогнул последний звонок на дебаркадере. Вместе с ним дрогнули Вавочка и Даша.

– Прощайте, барышня, дай вам Господь на новом месте устроиться получше, – произнесла горничная, вскакивая на ступеньку вагона, чтобы быть в последнюю минуту поближе к своей госпоже.

– Прощайте, Даша, – проронили чуть слышно губы Вавочки.

– Не поминайте лихом, барышня… Простите, ради Христа, когда в чем провинна была перед вами. – И неожиданно целый поток слез хлынул из глаз Даши.

Вавочка медленно и удивленно подняла на девушку свои красивые серые глаза.

О чем она плачет, Даша? Почему ей тяжело расставаться со мною? Может быть, ей жаль терять хорошее место в большом и богатом доме? – соображала Вавочка и, чтобы утешить девушку, произнесла тихо:

– Успокойтесь, Даша, я же вас рекомендовала на место к князю Вуловину. И аттестат вам дала отличный. Без хлеба не останетесь, вам нечего грустить.

Даша вспыхнула. Румянец залил все ее доброе, заплаканное лицо.

– Барышня! Барышня! – всхлипнула она.