Тяжелым путем

И долго еще говорила на эту тему Даша, то отходя к детским кроватям и любуясь спящими детьми, то снова приближаясь к Ии и развертывая перед молодой девушкой ряд самых безотрадных, печальных фактов, происходивших в семье Вадберских и Баслановых.

– Жаль мне сердечно и братца вашего, Андрея Аркадьевича, – говорила Даша, – потому, как хороший они господин. Не надолго их при такой жизни хватит. Работают они, трудятся день и ночь, почитай, в своей мастерской картины пишут, месяцами сидят над ими, картинами этими-то, a продали, смотришь, денежки получили и опять ничего нет.

Поздно вечером ушла она из детской, предварительно перекрестив и поцеловав спящих детей и оставив новый ряд сомнений в душе Ии.

Глава III

– Пятью шесть?

– Тридцать.

– Восемью три?

– Двадцать четыре!

– Семью девять?

Надя замялась на мгновенье.

– Семьдесят два! – неудачно подсказал соседке Жура.

– Жура, не тебя спрашиваю, a сестру, – не повышая голоса, произнесла Ия.

– Дрянной мальчишка! Тебя за уши следует выдрать за твои подсказки, – сердито закричала Нетти, сидевшая тут же с тетрадью модного журнала в руках.

Сконфуженный и красный, как рак, Жура замолк и виновато опустил голову.

– Ну, Надя, ответь, сколько по-твоему будет семь раз девять? – снова обратилась к девочке Ия.

Ta молчала.

– То есть удивительно тупица эта Надька, – нетерпеливо двигаясь на своем месте, говорила сердитым голосом Нетти, – ничего не знает, самых обыкновенных вещей, простую таблицу умножения и то сколько времени задолбить не может.

– Не пугайте девочку, Нетти, вы видите она и так растерялась совсем, – тихо по-французски, чтобы не быть понятой детьми, – обратилась к золовке Ия.

– Как же, испугаешь ее! – отвечала ей громко по-русски Нетти. – Лентяйка она и упрямица, на редкость… Ну, говори же, сколько семью девять – не скажешь, за уши отдеру, – так же сердито накинулась она на Надю, грозно сдвигая свои черные брови.

Девочка задрожала. Её маленький брат весь насторожился и подтянулся, готовый каждую минуту защитить сестренку.