Монархист

От него сильно пахло ваксой, душистым мылом, он сиял улыбками и вдохновенно, негромко говорил:

– Позвольте изложить мечту сердца! Для прославления древнего нашего города и желая принести посильную пользу истории государства, затеял я издание сочинений небольшого размера о знаменитых земляках наших, как то: Козьме Минине, патриархе Никоне, Аввакуме-протопопе, о Кулибине, Милии Балакиреве, господине Боборыкине, о Добролюбове, конечно, а также о Мельникове-Печёрском и всех прочих талантах земли Нижегородской. Окажите делу этому литературную помощь…

Говорил он вполголоса, как бы «по секрету», гладко, надуманно и весь трепетал: двигал ногами, размахивал стареньким платочком, хватал меня за колени и вдруг, сунув руки в карманы, бряцал там чем-то, как медью лошадиной сбруи, потом отирал лицо ладонями, точно магометанин на молитве.

Казалось, что он страдает накожной болезнью и всё тело его нестерпимо чешется.

Было в нём что-то мохнатенькое, смешное, но почти приятное, эдакая русская, на всё готовая бойкость.

Его скуластое лицо украшалось на подбородке нерешительным клочком бесцветных волос, клочок этот конфузливо загибался к шее, как будто желая врасти в кадык концами волос. Волосы усов торчали колко, точно усики ячменного колоса, так же щетинисто и напряжённо торчали они в бровях. Глядя на Бреева, я подумал:

«Вот таких и зовут «ежова голова».

Очень необычны были его глаза, – круглые, голые, зеленоватого цвета, они вдохновенно сияли, испуская щекочущие лучики или, вернее, пыль мелких искр.

Казалось – вот сейчас они вспыхнут и на месте их останутся чёрные ямы.

Когда я отказал ему в «литературной помощи», он пронзительно высморкался, вздохнул и продолжал, не угашая вдохновения:

– Тогда – позвольте сделать другое предложение, более лёгкое для вас.

Встал и, точно стихи читая, проговорил в два удара:

– Интересность необыкновенной вашей жизни и новое её начало – чистые денежки! И ежели вы согласны написать вашу автоисторию за пятьдесят рубликов, то я – вот он! – издатель вам!

Написать «автоисторию» я тоже отказался, но это не помешало Брееву издать составленную кем-то глупую книжонку, нечто вроде моей биографии.

Издателю пригрозили судом, если он не уничтожит эту книжку.

– Поверьте сердцу земляка, – оправдывался Бреев, смешно подпрыгивая, – не из жадности к деньгам – что есть деньги? – а только из патриотического взрыва чувств решился я обойти вашу скромность.

В 905 году мне сообщили, что В. И.