Два Ивана, или Страсть к тяжбам

– Когда так! – вскричал Иван старший, – как имена ваши, как прозываются родители и где их жительство?

– Когда мы отправляемы были в Полтаву, – отвечал Никанор, – то они жили в хуторах своих, расположенных на небольшой безыменной речке, впадающей в реку Псел, невдалеке от села Горбылей; меня зовут Никанором, а отца моего Иваном Зубарем.

– А я, – подхватил другой, – называюсь Коронатом, а отца моего Иваном Хмарою.

– О вы, святые угодники киевские! о всеблагая мати Ахтырская!

(#litres_trial_promo) – вскричали в один голос оба Ивана и вскочили на ноги.

– Возможно ли! – возопил, всхлипывая, один Иван, – и сердце твое, сын мой, ничего тебе не сказало при первом на меня взгляде?

– Как это сталось, – говорил сквозь зубы другой Иван, – что я не узнал тебя, мой любезный сын?

Юноши стояли сначала неподвижно; но вскоре нежность родителей, их ласки и приветствия разлили и сердцах детей сладостное чувство любви и благодарности: глаза их померкли от выступивших слез, и они в безмолвии лобызали щеки и обнимали колена отеческие.

Глава III

Начало тяжбы

– Каким образом это случилось, – воззвал Иван старший, – что вы прежде положенного срока здесь очутились? Мы торжественно условились с начальством семинарии, что не прежде вас обоих возьмем в свои домы, как по истечении полных двенадцати лет вашего там пребывания; а срок сей исполнится еще через два года!

– Мы кончили курс философии в продолжение десяти лет; нам нечего уже было там делать; и чтоб мы по-пустому не тратили времени, начальство исключило нас из списков.

– Хорошо, – сказал Иван старший, – итак, нам ничего нельзя сделать лучшего, как поворотить оглобли назад и порадовать прибытием вашим свои семейства.

– И впрямь так, – заметил Иван младший, – оставим покудова судей в покое, и пусть виноватые без остановки и помешательства отпразднуют дни ярмарочные. Ведь этого никто не назовет трусостию?

– Сохрани от того бог всякого, кто на сей грех покусится! – вскричал Иван старший, – он навлечет тем на себя новую и самую упорную тяжбу.

– Тяжбу? – воскликнули оба студента. – Неужели и под мирными сельскими кровлями может обитать тяжба, сие истое порождение ада?

– Не только под нашими соломенными крышами укрывается сие адское чадо, – отвечал Иван младший, – но оно там угнездилось, породило чад и внучат и не выродится до дня Страшного суда.