Сочинения Державина

Во время Державина нельзя было сказать: «достойный подвиг русской силы»: это было бы низко и несогласно с парением оды; непременно нужно было сказать: «достойный подвиг росской силы»: слова «росский» и «росс» казались тогда не только необыкновенно звучными, но и отменно умными… Выражения: наперсник у северной Минервы, друг Аполлона во храме муз, вождь на поле Марса, для нас слишком прозаичны, но, по понятиям того времени, в них-то и заключалась вся сущность поэзии.

Се ты, небесного плод дара

Кому едва я посвятил;

В созвучность громкого Пиндара

Мою настроить лиру мнил;

Воспеть победу Измаила.[5 - Эта строка дана у Белинского неточно. Должно быть: «Воспел победу Измаила».]

Воспел… Но смерть тебя скосила!

Увы! и хоров сладких звук

Моих в стенанье превратился;

Свалилась лира с слабых рук,

И я там в слезы погрузился,

Где бездна разноцветных звезд

Чертог являли райских мест.

За этою риторикою опять следует поэзия:

Увы! и громы онемели,

Ревущие тебя вокруг;

Полки твои осиротели,

Наполнили рыданьем слух;

И все, что близ тебя блистало,

Уныло и печально стало.

Потух лавровый твой венок,

Гранена булава упала,

Меч в полножны войти чуть мог, —

Екатерина возрыдала!

Полсвета потряслось за ней

Незапной смертию твоей!

Теперь опять голая риторика:

Оливы свежи и зелены

Принес и бросил Мир из рук.

Родства и дружбы вопли, стоны.

И муз ахейских жалкий звук

Вокруг Перикла раздается:

Марон по Меценате рвется.

Который почестей в лучах,

Как некий царь, как бы на троне.

На сребророзовых конях,

На златозарном фаэтоне,

Во сонме всадников блистал

И в смертный, черный одр упал!

За риторикою опять следуют проблески поэзии:

Где слава? где великолепье?

Где ты, о сильный человек?

Мафусаила долголетье

Лишь было б сон, лишь тень наш век,

Вся наша жизнь не что иное,

Как лишь мечтание пустое.

Иль нет! тяжелый некий шар,

На нежном волоске висящий,

В который бурь, громов удар

И молнии небес ярящи

Отвсюду беспрестанно бьют,

И, ах! зефиры легки рвут.