Майский цветок

Эта тетка была старая рыбная торговка, которую молодыя называли «матушкой Пикоресъ»; громадная, пузатая, усатая, точно китъ, она втеченiе сорока л?тъ была грозою вс?хъ базарныхъ городовыхъ, устрашая ихъ своими маленькими дерзкими глазами, такъ и впивавшимися въ лицо, и грубыми ругательствами, вылетавшими изъ беззубаго рта, отъ котораго лучами расходились вс? морщины ея лица.

…Два года уже плавалъ Антонiо съ эскадрою, когда распространилось интересн?йшее изв?стiе: Долоресъ выходила замужъ за Ректора. Боже! какой шумъ поднялся въ Кабаньял?! Говорили, что д?вушка сама сд?лала первые шаги, и прибавлялись подробности, еще бол?е эффектныя, подававшiя поводъ къ см?ху.

Кого стоило послушать, такъ это – Тону: «Эта госпожа съ тартаны вбила себ? въ голову, что войдетъ въ хорошую семью, и вотъ – ей это удается. Да! А мошенница хорошо знаетъ, что д?лаетъ: ей именно удобно им?ть мужемъ дурака, который радъ убиваться на работ?. Разбойница! Какъ она сум?ла забрать въ лапы изо всей семьи какъ разъ того, кто добываетъ деньги!».

Впрочемъ, н?которое время спустя эгоистическое разсужденiе заставило синью Тону умолкнуть. Взв?сивши вс? обстоятельства, она примирилась съ проектируемымъ бракомъ. Такъ выходило проще и удобн?е для лел?емыхъ ею плановъ: Антонiо, избавленный отъ безприданницы Долоресъ, можетъ жениться на богатой Росарiи. Поэтому, хотя не безъ воркотни, она удостоила присутствовать на свадьб? и назвать «дочь моя» эту красивую зм?ю, которая такъ легко см?нила одного на другого.

Вс?хъ тревожилъ вопросъ о томъ, что скажетъ Антонiо, узнавши новость. У этого матроса былъ такой любящiй характеръ!.. Поэтому удивленiе было всеобщимъ, когда узнали, что онъ выразилъ одобренiе всему происшедшему. Должно быть, разлука и путешествiе произвели въ немъ большую перем?ну, такъ какъ ему казалось естественнымъ, что Долоресъ, теперь нуждавшаяся въ покровител?, вышла замужъ. Сверхъ того, – онъ такъ и высказался, – если ужъ ей суждено было достаться другому, то лучше пусть это будетъ его братъ, хорошiй и честный парень.

Когда же морякъ, съ отставкою въ карман? и м?шкомъ на спин?, вернулся въ Кабаньяль, изумляя вс?хъ своимъ молодецкимъ видомъ и щедростью, съ которою тратилъ пригоршню песетъ, полученную при окончанiи службы, его поведенiе оказалось такимъ же благоразумнымъ, какъ и его письма. Онъ поздоровался съ Долоресъ, какъ съ сестрою. «Чортъ возьми! Hечero поминать о прошломъ. Онъ тоже не монахомъ жилъ на чужой сторон?».