Майский цветок

И какое изящество въ р?чи! Какiя деликатныя выраженiя! Сразу можно было узнать ученаго! Да, в?дь, онъ и пробылъ н?сколько л?тъ въ семинарiи своей провинцiи! А если теперь очутился на такой служб?, то единственно потому, что, раздумавъ идти въ священники и захот?въ повидать св?тъ, онъ поссорился со своими, поступилъ въ солдаты, а потомъ перешелъ въ таможню.

Трактирщица слушала его, выпучивъ глаза, когда онъ разсказывалъ свою исторiю съ грубымъ пришепетыванiемъ андалузскаго простолюдина, и, платя ему тою же монетою, отв?чала на кастильскомъ нар?чiи, столь каррикатурномъ и мало вразумительномъ, что надъ нимъ посм?ялись бы даже и жители Кабаньяля.

– Видите ли, г. Мартинесъ, мой мальчишка сводитъ меня съ ума своими глупостями. Я твержу ему: «Чего теб? не хватаетъ, разбойникъ? Что ты липнешь къ этимъ паршивцамъ?» Ахъ, г. Мартинесъ, вы такъ хорошо ум?ете говорить, такъ хоть бы вы его попугали. Скажите, что его уведутъ въ Валенсiю и тамъ посадятъ въ острогъ, если онъ не исправится.

Синьоръ Мартинесъ давалъ об?щанiе попугать пов?су, отчитывалъ его со строгимъ видомъ и добивался того, что хоть на н?сколько часовъ Антонiо оставался пораженнымъ, испытывая почти ужасъ передъ этимъ военнымъ и передъ страшнымъ ружьемъ, съ которымъ тотъ никогда не разставался.

Такiя маленькiя услуги постепенно превращали Мартинеса въ члена семьи, создавая все большую близость между нимъ и синьею Тоною. Об?дъ ему готовили въ трактирчик?; зд?сь же онъ просиживалъ ц?лыми днями, и любезная хозяйка многократно, не безъ удовольствiя, чинила ему б?лье и пришивала пуговицы къ нижнему платью.

«Б?дный синьоръ Мартинесъ! какъ обойтись такому благовоспитанному молодому челов?ку безъ ея помощи? Онъ ходилъ бы въ лохмотьяхъ, заброшенный, точно б?днякъ; а на это, говоря откровенно, женщина съ сердцемъ никогда не можетъ согласиться».

Л?томъ, въ посл?полуденные часы, когда солнце палило пустынное взморье и клало на раскаленный песокъ отблески пожара, неизм?нно повторялась нижесл?дующая сцена:

Мартинесъ, на тростниковомъ табурет? у прилавка, читалъ своего любимаго писателя, Переса Эскрича, толстые, засэленные и помятые томы котораго передавались таможенными солдатами другъ другу и такимъ образомъ обошли весь берегъ.

Эти толстые томы, внушавшiе синь? Тон? суев?рное почтенiе безграмотнаго къ книг?, были т?мъ источникомъ, откуда Мартинесъ почерпалъ свой звучный и напыщенный слогъ и свою философiю, которыми поражалъ вдову.