Катастрофа

Они сидят в своих уютных креслах, в разных концах республики и, несмотря на это, ведут оживленную беседу.

Делается это очень просто. Каждое золотое величество поворачивает рычажок фоторадиофона до надлежащей кнопки на доске коммутатора и бросает в приемник:

– Алло!

– Алло! – скрипит ржавый голос короля угля и нефти из Чикаго, мистера Бранда.

– Алло! – звенит королева транспорта, миссис Мариам Дэвис.

– Алло! – гремит металлом хлебный король.

– Алло, алло! – вкрадчиво мурлыкает мистер Лориссон, король всей тяжелой индустрии Соединенных Штатов.

И на экране фоторадиофона каждый король видит всех остальных трех королей. Просто и ясно.

Парламент говорит и голосует. Сенат говорит и тоже голосует. Президент не говорит и не голосует, а подписывает то, что наговорили и наголосовали джентльмены из парламента и сената. А четыре магната Северо-Американских Соединенных Штатов не говорят, не голосуют, не подписывают, а заставляют голосовать, говорить и подписывать то, что им нужно, джентльменов из парламента и сената и джентльменов из Белого дома.

А что им нужно? По улицам Нью-Йорка, Вашингтона, Бостона, Филадельфии гремит, не переставая, «Янки-Дудль». Патриоты сворачивают скулы красным и бьют окна их редакций – вот что им нужно. Когда безработный Сэм, выхаркивая остатки своих легких, горланит: «Америка для американцев», он делает, не зная этого, именно то, что нужно трем джентльменам и одной леди, совещающимся по фоторадиофону.

Положение не делает разницы. Джентльмены и леди обедали.

– Алло! Мы начинаем! – гремит в приемнике хлебный король.

– Олл-райт, – кивает остроконечной головою с голубыми, оттопыренными, как ручки вазы, ушами мистер Бранд, угольный король.

– П-ф-ф! П-ф-ф! – дымит в ответ из трубки коротенький, пушистенький, мягонький, точно холеный белый котенок, металлический король, мистер Лориссон.

Королева транспорта, миссис Дэвис, держит в руках крошечную обезьянку, глядит на нее глазами цвета ртути и говорит, обращаясь не к джентльменам, а к обезьянке:

– Мы начинаем, моя крошка.

И делает «чмок-чмок», целуя свою крошку прямо в губы…

– Треть акций газетного треста у меня вот здесь, – хлопает по своему карману Ундерлип.

– П-ф-ф! Большой дивиденд?

– Да, да, какой дивиденд? – настораживает свои голубые уши мистер Бранд и делает пальцами такое движение, точно считает деньги.