Катастрофа

По очереди, мистеры и миссис, по очереди, дри-ди-ри-дим… Ах! Его преосвященство. Какая честь! Конечно, вне всякой очереди. Пожалуйста.

У его преосвященства накрахмаленное лицо. Оно мертво, деревянно, и когда его преосвященство говорит или смеется, то размыкается только узенький бледно-розовый шнурочек губ и золотится ряд великолепно сделанных зубов.

Преосвященство садится в кресло, сохраняя свою крахмальность. Ундерлип хочет сказать свое «дри-дирим», но спохватывается и маскирует вырвавшееся было легкомыслие кашлем.

Замороженным голосом его преосвященство произносит:

– Я получил пакет акций компании «Гудбай». Примите, мистер, глубокую благодарность церкви.

Таким же ледяным голосом Ундерлип отвечает:

– Правление нашей компании находит, что церкви не подобает существовать мелкими случайными даяниями. Наше правление делает почин. Церкви подобает быть акционером и распоряжаться дивидендами.

Бледно-розовый шнурочек размыкается.

– Да, дивидендами.

– На акции вашего преосвященства получается дивиденда триста тысяч долларов.

– С божьей помощью, триста тысяч долларов.

– Скоро будут выборы.

– Выборы, – доносится эхо из-за золотых зубов его преосвященства.

– Палаты должны быть послушны верховной власти.

– Должны.

– А власть должна слушаться голоса патриотов.

– Да, патриотов.

– Итак, церковь разделяет наши взгляды.

– Церковь разделяет… благословляет.

Его преосвященство делает благословляющий жест, торжественно прощается и торжественно уносит свое накрахмаленное тело из кабинета хлебного короля.

Лицо Ундерлипа тотчас же размораживается, и он, приоткрыв дверь, звенит:

– Ди-ди-дим… Кто следующий?

В промежутке времени, пока входит следующий, Ундерлип хлопает себя по тому месту визитки, где находится боковой карман с бумажником, смеется:

– Ха-ха-ха! Церковь. С божьей помощью.

Следующий – Редиард Гордон, директор «Нью-Йоркского Вестника».

– Я доволен вами, мистер… Дри-ди…

Верхняя половина туловища Редиарда Гордона устремляется к Ундерлипу, тогда как нижняя, утвержденная на желтых массивных ботинках, остается на месте:

– Мистер, наша газета…

– Моя газета, – поправляет Ундерлип.

– Ваша газета, мистер, завтра открывает кампанию за высокие пошлины на иностранный хлеб.

– Отлично, мистер.