Иисус Навин

– Простите, Вы тоже заинтересованы в поисках моего отца?

– Нет! – резко кинул незваный гость, вызвав тем самым неловкую паузу. Он опустил взгляд к рукам, теребящим козырек кепочки.

Я не спускал с него глаз. На пьяницу или мелкого воришку похож он не был. Чистый, опрятный старичок лет шестидесяти, весь седой как Дед Мороз, с той лишь разницей, что бородка маленькая и аккуратная, чуть прикрывающая подбородок. По такой видно, что следят за ней знатно. И нос картошкой. Такой куда ни попадя не суют. Так что же ему надо?

– Если честно, я заинтересован! – наконец признался тот.

– Детективное агентство, – озвучив свою догадку, я уже хотел выпроводить старика, как тот принялся оправдываться.

– Нет, нет, не торопитесь делать выводы! – Федор Александрович попятился к двери, прижав руки к груди. – Никак коммерчески я не заинтересован, и никто ни копейки с Вас не стрясет за помощь, что я предлагаю.

– Так значит не детективы? – настойчиво спросил я, взявшись за ручку входной двери.

– Никоим образом! – находясь все в той же смущенной позе, подтвердил гость.

– Экстрасенсы? – продолжал гадать я.

– Ну что Вы, молодой человек! – улыбнулся тот. – К этим суевериям отношусь скептически, ведь я доктор медицинских наук, заслуженный деятель при кафедре психотерапии в НИИ…

– Парапсихолог? – перебил я.

– Нет, – уже осмелев, выпрямился старик. – Просто психотерапевт. Но к делу это не относится.

Его манера поведения говорила теперь о желании защитить свою репутацию от обвинений в мракобесии, нежели найти какую-либо еще выгоду.

– Поговорим начистоту! – принялся наступать тот. – Один из моих пациентов в состоянии Вам помочь. Сюда я пришел лишь из интереса провести с ним практический опыт, дабы разобраться в его проблеме. К счастью, в предлагаемом эксперименте и Вы получите свою выгоду, найдя отца.

– Вы беретесь так уверенно говорить о результатах?

– Молодой человек, я ученый.

По правде сказать, не такой уж я и молодой человек, как постоянно повторял тот старик. В свои тридцать пять я, конечно, выгляжу молодо, особенно в контрасте с его сединами, но в контексте давления авторитетом своих лет такие обращения выглядят как обзывательства. Стерпел, приглушая начинающее зарождаться в душе негодование, в конце концов, еще не дослушал до конца его предложение.