Блабериды

А цементная пыль не является отравляющим веществом, её даже используют для разгона облаков, точнее, их не разгоняют, а высыпают на облако цемент или другой агент, который провоцирует конденсацию насыщенных паров. Цементная пыль – это просто грязь.

– Боря, понятно, – прервал его я. – Я же не говорю, что Америку открыл. Это просто гипотеза.

– И на чём она основана? – усмехнулся Борис.

– Ни на чём. Хорошо, я понял. Давайте просто релизы переписывать. Это же надёжнее.

– Я релизы не переписываю, – ответил Борис, внезапно успокоившись.

– Стоп, камрады, – вмешался Алик. – Куда-то вы в дебри полезли. Что я услышал: есть село, где умирают люди, и есть какое-то предприятие непонятного назначения. Это само по себе интересно.

– Если только про это предприятие можно писать, – отозвался Гриша.

– Хорошо, допустим, нельзя. Давайте выпустим сочный фотореп из этого Филино, где дед без ноги, бабка без руки, подростки-мутанты и всё такое.

– Об этом уже писали, – не унимался Гриша.

– В каком-нибудь 1976 году? – Алик включил директора. – Я хочу донести до вас простую мысль: нам нужен трафик, нам нужно, чтобы люди заходили и читали нас. Я уверен, что наш читатель со смартфонами понятия не имеет про заметку в газете «Московский комсомолец», которая вышла до его рождения. Я первый раз слышу о Филино. Поэтому давайте не усложнять: просто находим всю жесть и выкладываем в рубрику без комментариев.

В разговор встряла Неля, которая уже некоторое время делала усталые жесты, то прикрывая зевки ладонью, то бешено стуча по экрану смартфона. Наконец, она не выдержала:

– А можно вы это потом обсудите?

– Хорошо, – кивнул Гриша. – Что у тебя?

Жжение в области мочевого пузыря достигло такой силы, что я извинился и вышел. Я наскоро вымыл руки, вытер их бесполезным бумажным полотенцем и вернулся на планёрку. Неля издалека была похожа на танцующую марионетку, суставы которой бьются из стороны в сторону, высекая идеи из воздуха.

– … ну тот Братерский… Да! Которого Христов тогда классно отстебал.

Остальные радостно гудели.

Я подсел к столу:

– Что там с Братерским?

– Я вот рассказываю, – повторила Неля. – Братерский – это дуралей, у которого вечный словесный понос. Который тогда схлестнулся с Христовым…

– Я помню, кто такой Братерский, – сказал я.