Блабериды

Жестом он приказал следовать за ним. Вид у него был нетерпеливый и решительный. Мы обогнули кучу мусора и подошли к крыльцу.

– Аня! – резко позвал он.

Коростелёва появилась уже без очков; под глазами у неё залегли тёмные треугольники.

– Ну? – требовательно спросил Кожевников. – Что там у тебя? Потоп? Корреспондент вот из Москвы аж приехал снимать про твои беды.

– Не из Москвы, – усмехнулся я.

– Где этот? – с нажимом спросил Кожевников. – Ну, где твой приятель? Как его? Вадим? Вадим где?

– Не знаю, – пожала плечами Анна.

 – Ветер в поле знает.

– А шифер где? – Кожевников занервничал и быстро обошёл дом. – Ну тут же шестнадцать листов было, где?

– Да я чё, знаю? – возмутилась Анна. – Они тут грузовик пригнали, вон, всю землю испохабили. Может, увезли.

– Да как, б, увезли-то? – закричал Кожевников. – Он мне на прошлой неделе говорил, мол, сделаю. Как увезли? Ты чё, мать, за добром своим не следишь? Шестнадцать листов было. Как так, мать?

– Ну и чё теперь? – плечи Коростелёвой подпрыгнули под свитером.

 – Там не сильно течёт.

Мы оставили её на крыльце прикуривать очередную сигарету. Она попросила у меня сто рублей, я выгреб всю мелочь, Коростелёва кивнула и вяло перекрестила меня по воздуху.

– Дай бог счастья тебе и всей твоей семье, – услышал я вслед.

* * *

В столовой поселковой администрации за обедом Кожевников рассказал мне историю Анны. У неё действительно была пятнадцатилетняя дочь-инвалид со сложным генетическим заболеванием, но года три назад её забрал к себе отец, военный в отставке.

Анна слегка хромала, но травма была старой и с куском шифера никак не связанной. В молодости она была гулящая, но после микроинсульта потеряла подвижность половины лица и перестала пользоваться спросом, с мужем давно развелась, работала на случайных работах, дочь, пока девочка жила с ней, воспитывала плохо.

Кожевников выделял материалы и рабочих для восстановления её дома, но Анна соглашалась неохотно, часто выгоняла людей и устраивала истерики.

Крышу взялся было починить мужик по прозвищу Вадик Короткий, который жил с ней последние пару месяцев, но вместо этого вывез шифер и исчез сам.

– Дом-то у неё, главное, добротный, – рассуждал Кожевников. – И участок большой был. Это муж её строил в восемьдесят девятом. Запущенный дом, но хороший – сам же видел.

Брат Коростелёвой жил в Петербурге. Родина семьи была в Курской области. В Филино брат приезжал лет десять назад и сестрой особенно не интересовался.