Всё рифмуется

Во-первых, если она его «открыла», могут открыть и другие – совсем-совсем чужие ему люди, которые не поймут смысла его текстов, но оценят его голос и глубину исполнения, догадаются, что он – гений, захотят сделать на нём деньги, переманят окончательно в Москву и – пиши пропало. Во-вторых, он мог завести себе девушку или жениться – почему-то она была уверена, что ещё не завел и не женился, но время-то терять непозволительно!

Зацепка – Сашка-гитарист – был найден через общих знакомых. Установлен факультет, курс и комната в общежитии.

Подруги, которых пришлось посвятить (хотя бы для контакта с Сашкой), прыскали от смеха, как только она отворачивалась. Веселее темы для обсуждения, как влюблённая в Голос отличница-недотрога Верка, у них по тем временам не имелось. Но ей, всегда так трепетно относившейся к своей репутации, стало на всех плевать.

В общагу она попала с первой попытки. Приличным местным девушкам вход туда был заказан, поэтому вахтёрша вытаращилась на Верку сквозь замызганное окошко своей конуры и даже соизволила оттуда выползти.

– Это ещё к кому? – только и смогла выговорить она.

Позади Веры стояли две размалёванные шалавы в крайней степени мини и с бешеной химией на голове и презрительно разглядывали новую посетительницу – их только что не пустили.

Вера была готова к допросу.

– К Ушину, – назвала она разведанную фамилию, – к Ушину, да.

– К кому-кому? – ещё больше удивилась вахтёрша. – Мож-быть, к Ушману?

– Не знаю, мне так сказали, – растерянно забормотала было Вера, но быстро взяла себя в руки:

– Да, именно, к Ушману.

Третий этаж, триста шестнадцатая комната.

– Зачем? – продолжала интересоваться вахтёрша.

Было видно, что её действительно занимает этот вопрос. Девчонки позади турникета мерзко захихикали и предложили свои варианты ответа. Вера их проигнорировала.

– Я – комсорг группы, – выпрямившись, заявила она самым что ни на есть комсомольским тоном. – Мне поручена отработка личного комплексного плана в рамках подготовки мероприятия, посвящённого выполнению задач пятилетки.

Она оттараторила этот бред на таких истинно пятилеткинских интонациях, что бабулька, отпрянув за своё стекло, рявкнула:

– Проходи! Только одна, одна! – тут же заорала она на двинувшихся было следом девиц.

– А чё – ей можно, а нам… – заныла одна.

– А ты что ли, не видишь, чё? На неё погляди и на себя! Это комсомольский работник, смотри, какая причёсочка, все волосики убраны.