Над студёной водой

Подхватив сынишку на руки, она торопливо отвернулась от оторопевшей соседки и зашагала по направлению к дому, глотая непрошенные слёзы.

Что знает один – знает весь город. Особенно, если этот город такой маленький, как Мезень. И вот тут Неле пришлось призвать на помощь всю свою выдержку. Это оказалось нелёгким делом…

Мезенцы в целом были отзывчивыми и добрыми людьми, но порою слишком уж простецки-бесцеремонными. Чувство такта, личные границы? Как говорится – не, не слышали. Все знакомые и полузнакомые теперь считали своим долгом выразить глубокое сочувствие их семье, при встречах смотрели на мальчика скорбно, как на похоронах, либо принимались по-идиотски орать ему прямо в лицо:

– Матвей!!! Привет!!! – думая, что простое повышение громкости голоса моментально решит проблему даже самой безнадёжной глухоты.

А иные и вовсе подкрадывались к Матвею сзади и резко кричали что-то за его спиной, чтобы убедиться, что он действительно ничего не слышит. Иногда малыш чувствовал движение и оборачивался – и тогда все эти простодушные до наглости люди на полном серьёзе принимались доказывать Неле, что её ребёнок не глухой, а просто притворяется.

Многие на голубом глазу спрашивали, не планируют ли Неля со Стасом отдать сына в детский дом или в какой-нибудь специальный интернат для слабоумных. А ещё дружелюбно советовали:

– Давай поскорее рожай второго, здорового – чай, не девочка уже, потом можешь не успеть, или опять какой больной получится…

Своими словами они, сами того не желая, постоянно «отбраковывали» Матвея, как второй сорт, всячески давая понять, что Неле со Стасом нужен ещё и нормальный ребёнок – взамен уже имеющегося, неполноценного.

Неле только-только исполнилось тридцать шесть. Матвея она родила в неполные тридцать четыре года. Конечно, слегка поздновато для первенца, но не настолько же, чтобы взять на себя ответственность за его недуг – мол, чего ещё можно ожидать от старородящей… И всё же чувство вины и страха снова забеременеть (второй такой драмы в своей жизни Неля бы точно не вынесла) не отпускали её ни на минуту.

Хоть московский врач и пытался убедить Нелю, что глухие дети – самые обычные и по поведению практически ничем не отличаются от сверстников, она с горечью понимала, что её малыш постепенно становится в детском обществе изгоем. Ему просто не с кем было играть.